Кикимора и ее ёкай. Часть вторая

Глава 13

Дайкоку сидел в горячем источнике с полотенцем на круглой умной голове, в которой велись, ни на минуту не прекращаясь, сложные подсчеты. Бог денежек отмокал в священном онсэне тэнгу по пять раз на дню, с того самого момента, как увидел на ноге рядом с пяткой пятнышко скверны. Священный источник пока помогал, скрывал скверну от остальных, но это пока. Скверна была черной кляксой испорченных Дзашиновых сил, которые травили суть божества.

И тут выходит загвоздка: отказаться пока от Дзашновой силы нельзя, и оставить себе тоже нельзя. Откажешься – станешь ничем без сил, пустым вместилищем, как Эбису или Бентэн. Оставишь – скверна поберет тебя и превратит в проклятого бога.

Перепугался Дайкоку страшно. Оскверненный бог – это бог почти пропащий, такой, который принесет много горя и страданий всем мирам. По-хорошему, бог Дайкоку должен сам, добровольно развоплотиться, чтобы спустя определенное время возродиться богом-младенцем, становясь сильнее и выращивая свое тело за счет маны верующих. Но тогда это был бы страшный позор. Он станет известен на весь мир богов и ёкаев, превратится в посмешище, и его имя сотрут из божественных списков, так как никто не пойдет молиться ничтожному богу-неудачнику.

Бог, который допустил в себя скверну, - это угроза миропорядку и покою. Это гниль, от которой нужно избавляться. Старшие боги делали это прежде беспощадно, а теперь ушли далеко-далеко, и до них не достучаться. Но их наследие долго жило, и другие оскверненные раньше сами зачастую покидали мир, соглашаясь на второй виток перерождения.

Но Дайкоку – это вам не это, он бог счастья, один из семи великих, и так было много столетий. И вот так вот просто отказываться от этого? Ну вот уж не угадали.

Особенно не хочется уходить на перерождение и позориться, если есть выход.

Выход был простой, как мычание. Если обратно получить свои силы не получится (пойди-ка, потребуй их у Идзанами), то надо получить новые. И не чужие, как с Дзашином произошло, а свои, родненькие. И сделать это было возможно, если чуток постараться и пустить часть сил Дзашина на живые врата тории.

Ворота тории рождались сами по себе, хотя люди были убеждены, что это они их строят. Но это было, конечно, не так. Ворота тории появлялась там, где собирались править боги, и привязывали их к земле.

Для людей ворота тории выглядели как небольшая лакированная деревянная арка, покрытая алой краской. Невысокие перекладины венчал черный изгиб забытого иероглифа. Некоторые тории сияли новизной, другие появлялись уже рассыхающимися, старыми, будто их здорово потрепали дожди, ветры и солнце. Но для мира богов и ёкаев ворота тории были живыми деревьями, пронзающими корнями суть земли и уходящими кронами в небеса. Вырастить для себя ворота тории не каждое божество сможет. Для этого нужна колоссальная сила.

Как только ворота тории начинают видеть люди, их сердца исполняются верой, и само собой неподалеку от ворот появляется святилище божества, его природный дом-вместилище. А вот дальше начинается вмешательство человека. Люди строят храм, приносят подношения, молятся. Ворота тории становятся крепче, святилище божества начинает существовать во всех мирах, пронизывая их вместе с древом ворот тории.

Поэтому рядом с землями тенгу уже начили сиять корни ворот тории. У самого Дайтенгу никогда бы сил на это не хватило. Несмотря на долгие века, Дайтенгу - ёкай, и истинным божеством ему никогда не стать. Не те силы, а те, что есть, расходуются на крылатый молодняк, который выпивает все соки. Пубертатные крылатые тенгу - тот еще геморрой. Это все знают.

Так что Дайтенгу используют, и он не помешает получить богам счастья власть.

Вот и сложилсь картинка. На горе Камияма и рядом с нею ведь много людей живет. И сама гора священная, место тут для богов очень хорошее, оно дает силы. Было бы неплохо в этих местах стать богами-покровителями, построить святилища, да побольше, побогаче, исполнять желания и слушать молитвы людей. И как только вылезут из-под земли священные ворота тории, так почти сразу и хлынет поток маны от новых последователей, и сразу можно будет оставшиеся Дзашиновы силы выпускать да хоть бы и в океан. Он большой, все стерпит.

А исконных богов горы Камияма нужно подвинуть, сил-то на всех не хватит. Один Омононуси маны жрет немеряно, верующих у него на горе Камияма с избытком. А на Камияме не только Омононуси со своим гаремом кормится. Тут желающих хватает.

В общем, недолго осталось Омононуси и другим богам Камиямы жировать. Постепенно они, старые боги счастья, станут тут править. Вернут себе силы и власть, и все будет по-прежнему.

И тэнгу в этом помогут, не могут теперь не помочь. Дзюро и Фуко хорошенько постарались и взяли с крылатых-носатых тэнгу клятву, а клятвы в мире японском – дело особое.

Дзюродзин и Фукурокудзю тоже расклад понимают прекрасно. И Бишамон, конечно. Вот Хотэй, Эбису и Бентэн – бестолковые. Стали пустыми, бесполезными оболочками. Ну и Идзанами с ними, не жалко. Новыми силами с ними делиться зато не придется.

Дайкоку дернул ногой – той самой, на которой появилось пятнышко скверны. Вытащил розовую пятку из воды, внимательно осмотрел. Священный источник почти скрыл скверну, не смыл, конечно, но ослабил и спрятал. Только вот едва заметное пятнышко, вроде бы, стало чуть больше? Или нет?

Толстенький Дайкоку весь извернулся, пытаясь рассмотреть пятно скверны, когда в источник зашли «дедули Фуко и Дзюро», как их порой называла Бентэн. На миг что-то кольнуло в божественной душе Дайкоку: вспомнились нежные переливы бивы богини Бентэн, мягкие, текучие, как вода, движения, сияние парадного кимоно, расшитого по голубому розовыми лотосами… Но это все пустое. Нет больше Бентэн.

- Заноза? – сочувственно спросил старичок Дзюродзин, укладывая белое полотенце на лысую головенку.

Дайкоку поспешно сунул ноги в воду. Признаваться в том, что он осквернен, ему не хотелось. Впрочем, он был уверен, что дедочки тоже были осквернены: они даже больше силы Дзашина хапнули, чем он.