Kill la Kill: чувства убьют меня

1 глава

Я не успел, я не остановил ее. Я намерен отомстить.

Хуан Сюин…Она убила во мне все живое, хотя правильнее будет сказать добила.

Начал все это мой папа. Ито Хидеко примерный семьянин, любящий муж и отец, и по совместительству глава японской мафии Kirurakiru. Смысл прост: убей или будь убитым. Этому меня учили с самого детства, либо убиваешь, либо умираешь сам.

Маленький трехлетний Суми не особо понимал смысл этого. Он хотел быть как его старший брат Рику, который никогда не знал забот. Теперь я двадцатитрехлетний Ито Масуми и да, я понял прикол. К сожалению, смешно мне не было.

Мои родители погибли из-за глупого контракта. Из-за китайской мафии. Из-за Хуан Сюин. Эти люди хотели слишком много и я покажу им, что желаний стоит бояться.
Я спускаюсь по чёрной мраморной лестнице. Каждый шаг отдаётся эхом в тишине холла. Своды здесь высотой метров восемь, и звуки живут своей жизнью — рождаются, отражаются от стен и умирают где-то под хрустальной люстрой. Свет от неё падает на картины. Прапрадед собирал эту коллекцию. Говорят, одно полотно стоит как небольшой особняк в Токио. Я никогда не проверял.

Проходя через холл, я машинально останавливаюсь у токономы — ниши в стене. Здесь всё как при прапрадеде: свиток с каллиграфией, которую никто из нас уже не умеет читать, и ваза с икебаной. Цветы меняются по сезонам. Мама следила за этим. Теперь, наверное, придётся мне.

Я провожу пальцем по краю вазы. Сухо. Надо сказать Юне, чтобы поливала чаще. Эта девушка чудесная. Ее взяла на работу мама по принципу: ей нравятся цветы - значит берем.

Дальше — гостиная. Тёмно-бордовый бархат на стенах, камин с мраморными часами XIX века. Они бьют каждый час, напоминая, что время здесь течет иначе. Сейчас часы молчат. Следовательно, еще нет и десяти.

Я иду к библиотеке. Дубовые стеллажи до потолка пахнут старыми книгами, кожей и отцовским коньяком. Он всегда приносил выпивку, когда работал допоздна. Говорил, запах помогает думать.

За третьим стеллажом — потайная дверь. Я знаю о ней с детства. Там, за ней, оружейная комната и сейфы. Отец сводил меня туда впервые в шесть лет. С тех пор я могу открыть эту дверь с закрытыми глазами.

На втором этаже я только сплю. Там наши спальни и гостевые. Из коридора есть выход на балкон, откуда видно мамин сад. Она называла его «моя оранжерея». Сейчас он закрыт.

Подвал это моё любимое место в доме. Спускаясь сюда, я чувствую себя свободным. Здесь всё по-другому. Стальной стол для переговоров, экраны наблюдения, личный тир. Следующая комната, которую отец называл «кабинетом психологической поддержки». Все знают, что это значит. В углу, на стеллаже, рядом с тисками и плоскогубцами, стоят мамины садовые лопатки и перчатки. Она оставила их здесь однажды и забыла забрать. Я так и не смог их убрать. А дальше - спортзал. Моё убежище.

Я почти не выхожу из этой крепости, ведь после смерти родителей, а точнее после их убийства, на меня свалилось слишком много: роль лидера в японской мафии, жажда мести, дохуя ответственности и истеричный брат.

Все, что происходило с детства и не заканчивается до сих

пор: соперничество с Рику, отсутствие сна и эмоций. Жестокость и злость, которые только и ждут момента, чтобы выйти из меня. Все это помогло мне стать тем, кем я являюсь сейчас.

Сплю я мало и это видно по моему лицо. Четыре часа сна - роскошь для меня. Я сразу встаю и иду в ванную комнату. По пути я невольно бросаю взгляды на комнаты обитателей дома. Моя — минимализм. Ничего лишнего, ничего, что могло бы отвлечь от работы. Комната Рику стала жертвой СДВГшника. Плакаты, коллекционные фигурки, детский сад. У родителей самая интересная: жесткий характер отца смешивается с маминой нежностью. Хоть комната в серых тонах, мамины цветы добрались и сюда. Ее романы мило соседствуют на полке с папиными документами, мягкие игрушки расставлены повсюду. Она смогла сделать ее уютной.

В ванной я твердо решил: нужно смыть с себя то, что смотрело на меня из зеркала.

А, это моё лицо.

Ну и пиздец.

Я никогда не был страшным, мне повезло даже в генетической лотерее. Квадратная челюсть, острые скулы, чёрные глаза, аккуратно уложенные тёмно-коричневые волосы — всё это куда-то испарилось.

В отражении я видел отекшую и заросшую кучу говна. Надо заглянуть в барбершоп сегодня, если будет время.

Хочется устроить себе выходной. Но только после того, как я либо уничтожу убийцу родителей, либо умру сам.

Мысли вперемешку с планами неслись нескончаемым потоком. Я слишком много думаю. Всегда.

Сегодня семнадцатое октября. Прошёл месяц с момента смерти родителей, а я не приблизился к убийце ни на шаг. Я знаю её имя, но как она выглядит, где работает, куда ходит и чем живет - нет. Надо отвлечься, иначе мысли убьют меня быстрее, чем я найду её. Пойду потренируюсь.

Зал - это святое место для меня, сюда нельзя никому. Только один балбес пренебрегает этим правилом. Просторное помещение, отделанное звукопоглощающими черными панелями. Ни солнечного света, ни посторонних звуков. Идеально. Здесь ничего не поменялось, я обновляю только инвентарь. В воздухе страдания и боль - все как в детстве. Боксерская груша, наполненная песком, подвешена в углу комнаты. Штанги и гантели, турник и беговая дорожка. А на полу черные маты, мы часто боремся тут с Кацу. При входе мини бар с водой, протеином и другими хим.добавками. В стену встроена аудиосистема, звук из нее полностью поглощает комнату, не давая ничего лишнему проникнуть в зал. Единственное что есть здесь из украшений, это фотография моего отца. Она здесь как напоминание о том из-за кого я стал таким и ради кого я продолжаю совершенствоваться.
Моя ежедневная тренировка начинается с разминки. Когда-то я пренебрегал ей и собрал коллекцию травм: цервикалгию, тендинит, эпикондилит и растянутую поясницу. Хорошо усвоил урок: разогревать суставы обязательно. После десяти минут кардио и тщательной проработки всех групп мышц перехожу к основной части. Тренирую грудь, бицепс, спину и пресс до полного истощения. Просто железо, боль и контроль. Каждое движение чёткое, медленное. До отказа.