Киллер в моей постели

1

Клара

— Скорее, Вадик!
Несусь сквозь толпу. Оператор едва поспевает за мной, а ведь сотню раз говорила ему, что пора худеть! Беговую дорожку для чего придумали?!
Прямо передо мной выступает человек, в которого я со всего маху и врезаюсь, едва не свернув шею себе. Отлетаю по инерции, но он успевает удержать меня за локти. Прежде чем я поймала равновесие, вдруг поняла, кто передо мной.
— Глеб?! Ты что здесь делаешь?!
Мой супруг, который вроде как на работе должен быть. Он удивлённо приподнимает брови и кивает на здание за своей спиной, выпуская меня из рук.
— У меня тренировка же с полудня до двух, а тут ещё и сеть отвалилась, так что я решил размяться… — Глеб лениво приглаживает влажные после душа волосы, и я понимаю, почему от него так пахнет гелем для душа, а вместо белой рубашки и костюма на нём — простая серая футболка, и спортивная сумка болтается на плече.
Я любила своего мужа до головокружения и никогда не ставила его слова под сомнение.
— А что случилось? — лениво спрашивает он, оглядываясь в сторону толпы — той самой, которую мне так и не удалось растолкать, чтобы подобраться поближе.
— Генерала Скворцова убили, — выдыхаю, вдруг вспомнив, зачем я, собственно говоря, здесь. — Помоги мне подобраться поближе.
Бестужев кивает послушно и, запоздало пожав руку в приветствии моему оператору, помогает нам пробраться к линии оцепления.
Журналисты — те же зеваки, только с более крупным оборудованием. Порой так с ходу и не разберёшь, кто телевизионщик, кто блогер, а кто просто прохожий.
Глеб рассекает толпу, словно ледокол, и, достигнув ограждения, умудрился найти бордюр повыше, куда меня и поставил с лёгкостью. Поднял одной рукой, будто пушинку. Прижал к себе. Мы женаты уже второй год, познакомились случайно, поженились быстро, и я ни разу не пожалела, что сказала «да». А подруги отговаривали. Одна даже сказала, что он слишком хорош для меня.
Теперь она мне не подруга.
Отодвинув слишком навязчивых коллег, Бестужев встал позади оператора, скрестив руки на груди, и, отвернувшись от места преступления, стал охранять нас, словно эта вся история как‑то его касалась. Но я не смогла не оценить его заботу.
Это было так… мило.
Я работаю криминальным обозревателем уже не первый год, в самой рейтинговой программе, что выходит в эфир в прайм‑тайм. Кроме того, у меня есть свой канал, где я делаю авторские фильмы о маньяках, убийствах и всём том, с чем сталкиваюсь по основной работе.
Глеб не любит говорить со мной о работе, предпочитая массировать мне ступни за просмотром глупых фильмов. А мне неинтересно обсуждать с ним перипетии его офисных будней на планёрке или во время кофейных пауз.
Всё, что я знала о его работе: они проектируют какие‑то вышки, а потом выезжают в командировки их принимать. Работа скучная, но Бестужев может часами с упоением рассказывать об архитектуре этих своих башен.
И вот теперь, стоя спиной к телу, распластанному на асфальте и укрытому каким‑то синим брезентом, я смотрела на широкую спину мужа и думала, как же мне с ним повезло!
— Клара? — подаёт голос Вадик. — Готова? Текст помнишь?
Киваю, пригладив волосы, и начинаю говорить:
— Сегодня был убит генерал Скворцов. Ровно в полдень на Кадетской набережной прогремел выстрел, который унёс жизнь Алексея Ивановича, трижды Героя России, отца и мужа. У него осталось трое детей и супруга. Известно, что на жизнь генерала было совершено по меньшей мере три покушения…
Подобные тексты были, как правило, сухими выжимками из жизни одного взятого человека. Но за что могли охотиться на такого человека, как Скворцов? Его биография безупречна, послужной список идеален. Биография вылизанная.
Он уже третий в этом месяце. Один выстрел. И мгновенная смерть. Среди бела дня. Практически на пороге своего дома. Он вышел из бронированного автомобиля в сопровождении секретаря и младшего по званию коллеги. Но убили именно его.
Один выстрел. Один труп. Удивительная меткость.
— Ещё дубль? — спрашиваю у Вадика.
Тот кивает и спешно добавляет:
— Давай, пока тело не унесли.
И мы принимаемся обговаривать происходящее заново. А Глеб всё стоит. Смотрит по сторонам с заметной скукой, но, оглянувшись всего лишь раз в мою сторону, подмигивает игриво.
Как мне хочется однажды подарить ему ребёнка. Может, через пару лет мы и решимся. Но пока я слишком увлечена работой, чтобы поставить её на паузу.
— «Труповозка» приехала, — комментирует Вадик, когда я договорила.
— Возьми пару крупных планов и с разных ракурсов машины там и толпу, ладно? — даю наставления, после чего возвращаюсь к Бестужеву.
— Заскучал, родной? — касаюсь его плеча кончиками пальцев.
Мужчина оборачивается и смотрит на меня влюблённо.
— Иногда твоё хладнокровие пугает меня, — замечает он лениво, глядя в мои глаза. — Я думал, все женщины покойников бояться.
Оглядываюсь на синий брезент на дороге и пожимаю плечами:
— А чего его уже бояться? Полагаю, любой человек гораздо опаснее, пока жив.
— Разумное замечание, — Глеб нежно касается кончиком пальца моего носа, и в этот самый момент у него звонит телефон. — А вот и самый опасный из всех живых, — бормочет Бестужев, взглянув на экран смартфона.
— Босс?
Глеб рассеянно кивает и, приложив телефон к уху, слегка отворачивается. Я теряю интерес к происходящему и возвращаю своё внимание к площадке. Пока там царит суета, озираюсь по сторонам, прикидывая, где мог затаиться киллер. Траектория выстрела, ветер, против солнца?
Разглядываю здания — сплошь высотки вокруг, включая ту, где располагался спортзал Глеба. Он ходит сюда уже не один год и всегда очень доволен.
Возможно, именно это здание — самое удобное. Во‑первых, оно выше остальных. Во‑вторых, офисное. Много незнакомых между собой людей. У каждого офиса своя система пропусков. Вхожу в просторный холл, но охрана почти не реагирует на меня, во все глаза созерцая происходящее снаружи.
Я без проблем прохожу к лифтам и нажимаю самую верхнюю кнопку, предположив, что, вероятнее всего, если бы я была киллером, то выбрала бы самую высокую точку. Крышу, например. Ну или один из офисов. Только пустующих.
И когда двери лифта разъехались, я оказалась на тридцатом этаже недостроенного офисного помещения. Окна грязные, куски полиэтилена и строительные леса то тут, то там. Судя по царившим здесь запахам, строители ушли вот только что. Даже показалось, будто я чувствую запах лапши быстрого приготовления.
Ступаю осторожно на пыльную поверхность пола, и мелкие камушки бетонной крошки громко хрустят под ногами. Звук разносится вокруг меня эхом, навевая неприятное чувство, словно я тут не одна.
Вдруг понимаю, что, возможно, было опрометчиво идти сюда одной. Надо было взять с собой Вадика.
Слышу шелест, вздрагиваю и резко оборачиваюсь. Дверные проёмы завешены большими полосами полиэтилена и развиваются на сквозняке. Откуда здесь ветер?
Крадусь туда настороженно, с тревожным предвкушением разгадки. Нет, я, конечно, понимаю, что киллер не станет сидеть и ждать, когда его найдут. И, скорее всего, уже давно ушёл отсюда. Но… что если нет?
Пытаюсь вспомнить, есть ли у меня с собой в сумочке перцовый баллончик, который мне подарил Глеб на Восьмое марта, или я его оставила в машине? Такой подарок, конечно, был в шутку. И я не обиделась. И даже наоборот, носила его с собой. И воспоминания. И самозащита.
Отодвигаю импровизированные шторы в стороны и вхожу в помещение. Плотные огромные окна от пола до потолка глухо закрыты, кроме одного. Оно приоткрыто на крошечную щель, а точнее, не закрыто до конца. Но это ещё ничего не значит. На улице стоит такая жара, что, возможно, его оставили открытым специально, чтобы выветрить дух китайского супа?
Подхожу к окну, беру за ручку, притягиваю плотно, но оно не закрывается, будто что‑то мешает. Присматриваюсь, подмечая, как нечто, зацепившееся за фиксатор, бликует на солнце.
Присаживаюсь и очень осторожно пытаюсь вытащить таинственный ограничитель замка. Получается не сразу, но с третьей попытки, подцепив металл заколкой‑невидимкой, я наконец извлекаю предмет.
Это кольцо. Простое золотое колечко. Обручальное. Гладкое. Без гравировки. Такие носят многие семейные пары.
И даже мы с Глебом.
Поднимаю глаза от кольца, и вижу Кадетскую набережную, как на ладони. И подъезд. И темное пятно на сасфальте, которое скрывал синий брезент. И своего мужа, который шел прочь из толпы к машине и говорил по телефону. Спортивная сумка все еще болталась на его плече.
Легкий ветерок ласкает мои щиколотки, раздувая строительную пыль.
А я думаю, кто мог потерять тут такое ценное украшение? Кто-то из строителей или случайных посетителей, вроде меня?

Книга входит в литмоб "Миссия Любовь" https://litnet.com/shrt/A2sp