Километры падения с высоты

Первая глава: Ниже дна

Воздух в секторе DG-1 не имел вкуса. Не потому, что он был чистым, а потому, что тысяча других, более резких запахов выжгли рецепторы еще в детстве. Тухлая вода из прорванных магистралей, дешёвый синтетический никотин, который жители называли «пыль», прогорклый жир из уличных жаровен, озон от перегруженных кабельных трасс, аммиак из общественных туалетов, которые не чистили с прошлого века, — всё это смешивалось в один густой коктейль, который новички называли «смрадом», а местные — просто «воздухом».

Рен проснулся за три минуты до заводского гудка. Не потому, что у него был внутренний хронометр. Просто сосед сверху, здоровяк по кличке Шест, каждое утро вставал ровно в 4:47 и начинал переставлять мебель в своей капсуле, которая по документам числилась как отдельное жилое помещение, а на деле была такой же бетонной коробкой, как и все остальные. Перегородки в DG-1 делали из материала, который производители называли «звукоизоляционным композитом», но любой житель Нижних секторов знал, что это просто спрессованный мусор с дырами на месте былых пор.

Рен сел. Лежак — тонкая пена на ржавой сетке — жалобно скрипнул. Тело ломило после вчерашней смены. Он работал на разборке старых серверных ферм в Глубине — так называли подземные уровни сектора, куда десятилетиями сваливали устаревшее оборудование Верхних секторов. Работа была грязной, опасной и почти бесплатной. За смену он получал тридцать пять некро-баксов — ровно столько, чтобы купить дневную порцию синте-белка, заряд для переносного фильтра воды и одну сигарету «Пыль», чтобы заглушить голод вечером.

На стене над лежаком тускло светился встроенный экран. Точнее, его кусок. Рену удалось вытащить его с разборки, починить лазерным паяльником — единственный дорогой инструмент, который у него был, украденный в прошлом году из грузового дока Сектора Е-9. Экран работал на десять процентов яркости и показывал только один канал — официальную городскую сеть «Правда Некрополиса». Других каналов в DG-1 просто не существовало. Частотный блокиратор, установленный ещё при строительстве сектора, отсекал любые сигналы, кроме пропагандистских.

На экране сейчас шла утренняя рубрика «Пульс Города». Идеальная ведущая с идеальной улыбкой и идеальной прической рассказывала о том, как на прошлой неделе Совет Семи — правящий орган Некрополиса-7 — принял решение о повышении «налога на циркуляцию воздуха» для Нижних секторов.

«Это необходимая мера, — говорила ведущая с сочувствием в голосе, которое было настолько отрепетированным, что даже Рен, привыкший ко лжи, каждый раз поражался её мастерству. — Воздух в Нижних секторах содержит критический уровень загрязнителей. Собранные средства пойдут на модернизацию очистных систем. Жители DG-1, DG-2 и DG-3 должны понимать: мы заботимся о вас».

Рен выключил экран. Не потому, что не хотел слушать. Просто он знал правду. Никаких очистных систем не будет. «Налог на воздух» — это способ выжать последние некро-баксы из самых бедных. За последние пять лет такой налог вводили уже трижды. Каждый раз воздух становился только хуже.

Он встал. Капсула была семь квадратных метров. Лежак, стол, встроенный санузел без душа (вода была только холодная, и то по часам — с 6:00 до 6:15 утра), маленькая плита на синте-геле. Всё. Стены — голый, крашенный в серый композит. Пол — бетон, покрытый слоем какой-то липкой субстанции, которую невозможно было отмыть.

Рен подошёл к единственному окну — точнее, к иллюминатору толщиной в два пальца, который выходил в переулок между двумя жилыми блоками. Переулок был шириной метр, завален мусором. С другой стороны, в пяти метрах, такая же серая стена. Солнце в DG-1 никогда не видели. Свет давали редкие бактериальные лампы, которые федерация установила ещё лет пятьдесят назад и забыла обслуживать. Больше половины из них не работали, остальные светили тусклым зелёным светом, который делал и без того мрачные улицы похожими на дно радиоактивного озера.

Рен умылся из раковины — ледяная вода обожгла лицо, заставила кровь быстрее бежать по жилам, что было скорее минусом, потому что ускорение метаболизма означало лишний голод. Он вытерся тряпкой, которая когда-то была полотенцем, и надел рабочую одежду — комбинезон из грубой синтетики, цвета грязи (или, как любили шутить в DG-1, «цвета надежды», потому что надежды здесь тоже не было). Карманы — пятнадцать штук, все пустые. На груди — эмблема разборщика: перечёркнутый сервер и буквы «F&E» — «Фрагменты и Элементы», корпорация, которой принадлежала его работа, его жизнь и, фактически, его капсула.

Он заплатил за это жильё вчера — двадцать некро-баксов. Семьдесят процентов зарплаты. Осталось пятнадцать. На завтрак — три. На обед — семь. На вечер — пять. Сигарету он уже не купит.

Рен вышел в коридор. Длинный, извилистый, с низким потолком, который давил на психику. Коридоры DG-1 строились для максимальной экономии пространства — метр шириной, полтора высотой. Люди передвигались, слегка согнувшись. В детстве у Рена нещадно болела спина, пока его позвоночник не вырос в этот вечный полупоклон. Теперь ему было двадцать четыре, и спина болела всегда, но он почти не замечал этого.

Соседние капсулы были закрыты. Из-за некоторых доносились звуки — кашель, плач ребёнка, скрежет старого оборудования, спор. Из-за одной — ровный электронный голос, повторяющий мантру «Правды Некрополиса»: «Сектор DG-1 — гордость города. Мы заботимся о вас. Вы — наша семья».

Рен усмехнулся. Семья. Он не знал, что это такое. Мать умерла, когда ему было пять — астма, убитая пылью и сыростью. Отец… отец исчез, когда Рену было десять. Просто не вернулся с одной из смен. Говорили, что его забрали Смотрители — городская стража, которая держала Нижние сектора в узде. За что? За попытку нелегально подняться наверх. Отец хотел найти лучшую жизнь. Нашёл только пулю.

После смерти матери и исчезновения отца Рена воспитывала улица. DG-1 был жестоким учителем. Он научил его драться, красть, скрываться, не доверять никому и не жалеть ни о чём. К пятнадцати годам Рен уже был частью одной из уличных шаек, которые промышляли мелким грабежом и крышеванием лотков с едой. К восемнадцати он понял, что это тупик, и ушёл. Поступил на разборку. Это был единственный легальный способ заработать в DG-1, кроме работы в очистных туннелях (где люди исчезали каждую неделю) или в торговле запрещёнными товарами (где убивали каждый день).