Кинг сайз. Как украсть миллиардера. Инструкция

Глава 2

День первый.

Наши дни

Опять эти ваши утры. А они, как всем давно известно. Добрыми не бывают. Я с трудом сползла с постели, одергивая ночнушку, вновь задравшуюся до самых ушей. Прислушалась к тишине, несущейся из – за двери детской, и поплелась в ванную.

- Работа, работа перейди на Федота,- вздохнула уныло, рассматривая себя в беспристрастном зеркале. Снова, что ли, на диету сесть? А стоит ли? Те килограммы, которые я скидываю всегда возвращаются, прихватив еще парочку своих друзей. Да и черт с ними. Зато я сильная и независимая. От жениха сбежала «очень перспективного». Отказалась от денег моей чокнутой семейки, решив, что вполне смогу сама вывезти все, на своих сдобных плечах. Вот уже шесть лет прошло, а мои родственники говоря со мной через губу чуть переплевывают, оживляются только слыша имя моей дочери, которая может быть оправдает их ожидания. Но это не мешает мне быть счастливой. Ну, почти счастливой.

Сделала глоток калорийного капучино, откусила от бутерброда с маслом и сыром.

Сильная, независимая и толстая. И это не кокетство, а констатация факта.

Посмотрела в сторону двери, в которую распушив хвост вплыл Геннадий Палыч. Единственный мужчина в моей жизни, а по сему обнаглевший в край. Во, кстати. Еще один повод был свалить от женишка. Он ненавидел котов.

- Сыру хочешь? – спросила сама, потому что мой кот считает, что выпрашивать у меня еду ниже его достоинства. Отломила кусочек дорогущего пармезана, и почти пихнула его в пасть благородному «британцу». Почти.  Телефон, лежащий на микроволновке разразился трелью. Я вздрогнула от неожиданности, уронила кусок сыра в исходящий паром кофе. Геннадий Палыч взвыл, от того, что я кощунственно наступила на царственно разложенный на полу хвост, ломанувшись к телефону.

- Люся, я тебя предупреждал, Люся. Еще одно опоздание, и ты полетишь смеющейся чайкой в океан безработности и беззаботности. Ты слышишь, моя дюймовочка? Сегодня у нас очень важный банкет. Ах, такие люди придут. Прошу, умоляю, не заставляй меня нервничать.

- Слышу,- отозвалась я уныло. Мой шеф очень любит поэзию, сам слагает вирши. Получается у него из рук вон плохо, и слава Бродского ему вряд – ли грозит. Зато вот мне грозит увольнение, если я и сегодня приду не вовремя. Шикарный ресторан высокой итальянской кухни, в котором работаю, лишится помощника шеф – повара, а де-факто единственного человека, способного приготовить деликатесы, а не варево.- Ашот, я же не специально опаздываю. У меня есть причины.

- Каждый день? Женщина, ты вот уже год, каждый день опаздываешь на час. На моей памяти ты два раза принимала у кошки роды, спасала ребенка из-под колес машины, падала в люк, врезалась в одиноко стоящее дерево и еще миллион приключений, за которые я плачу тебе зарплату. Тебе и твоему коту. Люся, я тебя предупреждаю. Сегодня моё терпение иссякает. Клянусь мамой, уволю. Без выходного пособия.

Не то чтобы я очень уж испугалась, но все равно неприятно стало. Это ж значит, что моя мамуля оказалась права, и я ни на что не гожусь. А это очень и очень прискорбно, должна я вам признаться. Ашотик мамой клялся уже раз двадцать за те пять лет, что я у него работаю. И мамой, и папой и остальными многочисленными родственниками. Но, вот именно сегодня, почему – то мне было жутко не комфортно от его обещаний, хотя я прекрасно осознаю, что шеф-повар Артуро Феллини, в миру Артур Филлипян, угробит и без того не самое процветающее псевдоитальянское заведение веткой укропа. Клянусь, это возможно.

- Эх, Геннадий Палыч, пора мне - вздохнула я, вырвав из цепких когтей котофея кусок вкусной творожной запеканки и поспешно запихнула его в рот, — Там «такой человек» придет сегодня. А это значит, что Люсе у плиты стоять не разгибаясь. А все сливочки снимет Артуро, потому что он похож на жгучего неаполитанца, а я на синего кита. И даже платьюшко новое не спасет меня в этом вопросе.

Кот посмотрел на меня презрительно, соскочил с кухонного уголка и задрав богатый хвост пошел в недра апартаментов, давая понять, что моё нытье его не колышет, не то что запеканка, сожранная мной в момент нервного потрясения.

- Мам,- услышала я сонный голосок моей самой сладкой на свете девочки. Она стояла в дверях кухни, держа за ухо своего любимого зайца, которого почему – то зовет Зюнзюком. И откуда она только взяла это странное, неподходящее косому, имя?  Соня  терла кулачком заспанные глазки. Такая маленькая, трогательная, пижамные штанишки сползли, делая ее похожей на Филлипка.- Мы же сегодня сходим в парк? Ты обещала.

- Завтра, малыш, маме нужно на работу,- стыдливо опустила я глаза. Она совсем на меня не похожа, ну разве что глаза мои, нос курносый и ямочки на щечках, похожих на наливные яблочки. Но она только моя. Моя. – А сегодня к бабушке. Зато потом у нас будет целых два дня выходных. И твой день рождения. Пять лет – первый юбилей. Ты мне веришь?

- Хорошо, верю. Только недолго, ладно. А то бабуля заставляет меня делать растяжку и есть кашу из толокна, а она буэээ .

- Нельзя так говорить,- вздохнула я, включив воспитательный тон.- Каша полезная, растяжка тоже.

-  А папы снова у меня не будет? Мам, ты говорила, что однажды он вернется из этой своей «икспендикции». Когда уже? Я не хочу полезного. Он бы со мной сидел, —  грустно вздохнула Сонечка, и чуть слышно шмыгнула носом, сдерживая слезы. Черт, я отвратительная мать. А что я должна была еще сказать ребенку? Что ее отец не пойми кто, что у меня с ним была одна одурительная встреча, и что я до сих пор никого не подпускаю к себе. Что я даже не помню ничего, кроме бархатного голоса. И что он подонок, который просто воспользовался мной. Думаю, что экспедиция, не самый плохой вариант, в данном случае.

- Соня, ты моя жизнь,- выдохнула я в макушку, пахнущую солнцем и конфетами. Как же мне повезло тогда, почти шесть лет назад. В тоя темной подвороьне. Наверное первый раз в жизни. – И никто нам не нужен. Только ты я и Геннадий Павлович.