Кинжал с мальтийским крестом

Глава 4. Завещание князя Шварценберга

Сколько же ещё ждать? Вопрос баронессы Евдоксии относился к календарю. Она хотела понять, сколько дней осталось до начала следующего месяца – именно тогда Алекс выдаст ей деньги. Баронесса пребывала в сквернейшем расположении духа. Это было не ново: раздражение не покидало её с того самого дня, когда она узнала о последней воле предателя-мужа.

За нежность, верность и преданность этот мерзавец отплатил ей чёрной неблагодарностью: имя жены он упомянул в завещании лишь однажды, поручив супругу заботам сына. А всё, чем он мог распоряжаться сам, барон оставил Алексу. Муж прекрасно знал, что их сын со временем унаследует титул и огромные богатства дяди, и мог бы поступить по-человечески, обеспечив жену, но этот неблагодарный мужлан обошелся с Евдоксией, как с пустым местом.

Сын же вырос на редкость упрямым и несговорчивым. По характеру с ним мог сравниться только мерзкий князь Иоганн. Деверь сильно напоминал баронессе ту самую скалу, на которой стоял его замок. Он был суров и беспощаден, а его решения считались законом для каждого из членов семьи. В своё время Евдоксия быстро научилась вертеть собственным мужем, но связываться с его братом не решалась никогда.

Алекс совсем обнаглел, вспомнив разговор с сыном, расстроилась баронесса. Надо положить конец этим фокусам. Что значит получать деньги первого числа каждого месяца? Да этой подачки не хватит даже на несколько дней!

Причин для беспокойства хватало: у Евдоксии имелась одна «маленькая» слабость – она играла. Так что денег, выдаваемых сыном, теперь катастрофически не хватало. При жизни мужа ей было достаточно одного сурового взгляда, и все вопросы решались сами собой, но с сыном этот номер не проходил: мальчишка делал вид, что не замечает её обид.

Интересно, Алина ничего не припрятала из денег Чернышёвых? Евдоксия и сама знала, что это невозможно. Младшая сестра была такой безответной тихоней, что не решилась бы ей перечить. Конечно, та отдала всё.

Алина так старалась всем услужить, так хотела оказаться полезной, что от привычки постоянно заглядывать домашним в глаза вечно сутулилась и выглядела плюгавой. Баронессе всегда льстило, что так похожая на неё крупными чертами, длинным ртом и яркостью черных бровей Алина внешне сильно ей проигрывала.

Однако собственной красотой сыт не будешь, а деньги-то уже кончались. На что они теперь станут жить? Как сказать, что денег, оставленных Чернышёвыми на год, больше нет? Да у Евдоксии просто язык не повернётся. Надо сегодня же выколотить из Алекса приличную сумму!

Придётся предъявить ему ультиматум, размышляла Евдоксия. Она принесла мужу большое приданое – пусть сын вернет ей то, что она отдала Шварценбергам.

Принятое решение даже улучшило баронессе настроение, она даже соизволила улыбнуться младшей сестре, робко заглянувшей в её спальню.

- Чего тебе, Алина? Заходи, не стесняйся.

- Извини, Евдокси, я пришла за помощью, - смутилась сестра.

- Что-то случилось?

- Нет, не беспокойся, пожалуйста! Ничего плохого. Просто в гостиной сидит офицер, он хочет встретиться со мной. Ты не составишь мне компанию?

- Да ради бога. Мне не трудно, - согласилась Евдоксия и уточнила: - А что ему нужно, ты знаешь?

- Мне передали, что он приехал по поручению Надин, наверно, привез письмо. Я не знаю, о чём он ещё хочет поговорить.

Баронесса даже развеселилась:

- Алина, ты по-прежнему боишься мужчин? В тридцать шесть это уже становится неприличным. Вместо того чтобы презирать это баранье сословие, ты трепещешь перед ним. Мне за тебя стыдно!

- Не сердись, дорогая, - засуетилась Алина, - я не то, чтобы боюсь, я просто не очень уверенно себя чувствую. Ты уж поговори с ним сама, узнай, что ему от меня нужно.

- Ладно! Тебя уже всё равно не исправить, - вздохнула баронесса и поднялась.

Сёстры направились к парадной гостиной. Евдоксия неспешно плыла, а Алина то отставала, то забегала вперёд, явно смущенная визитом неизвестного офицера.

Может, найти бедняжке мужа? Это надо же, так переживать из-за встречи с мужчиной, снисходительно размышляла по пути баронесса. Эта мысль показалась ей занятной, и Евдоксия даже прикинула, кого бы подобрать на роль жениха немолодой и бедной Алины. Но подходящее имя так и не пришло ей на ум.

Лакей почтительно отворил перед дамами дверь, и они вошли в гостиную. С дивана поднялся невысокий молодой офицер самой заурядной наружности. Единственной заметной деталью его облика был морской мундир. Визитёр поклонился:

- Добрый день, сударыни! Меня зовут Афанасий Паньков. Я привез для графини Румянцевой письмо и деньги от княгини Надежды Ордынцевой. Прошу сообщить, кто из вас является Александрой Николаевной.

- Мы - родные сёстры, вы можете передать всё любой из нас, - вмешалась Евдоксия, ведь посланец произнес заветное слово: «деньги»! Но не тут-то было - порученец упёрся:

- Простите, мадам, я лишь выполняю волю княгини Ордынцевой, а та выразилась однозначно: я должен передать письмо и деньги графине Александре Румянцевой.

- Это я, - выступила вперёд Алина и смущенно пискнула. - Как там Надин?

- Её светлость вместе с мужем отбыла в путешествие, - доложил моряк и протянул Алине конверт. Большой, стянутый черным шнурком бархатный кошель он держал наготове, ожидая, пока дама прочтет письмо.

Евдоксию так и подмывало забрать деньги. Но вдруг моряк не отдаст? Тогда позору не оберешься… Она стиснула зубы, смиряя бушующую внутри злобу. Приходилось ждать, пока её бестолочь-сестра соизволит избавить чужого человека от этой золотой ноши. Алина закончила читать и спросила:

- Надин пишет, что уезжает на долгий срок. Вы знаете, куда они отправились?

- Нет, ваше сиятельство, мне об этом ничего неизвестно, - отозвался посланец. – Меня только попросили передать письмо и деньги.

- Возьми наконец-то кошелёк, - не выдержала баронесса. - Гость уже устал ждать, пока ты это сделаешь.