Кинжал с мальтийским крестом

Глава 10.1. Полный крах

Свадебный обед показался Лив бесконечным. Ну зачем Литте такие длинные речи? И зачем наготовили столько блюд? Когда же, наконец, удалятся новобрачные? Кусок не лез в горло. Наконец свершилось: Литта с внучкой собрались уезжать. Баронесса с сыном отправились их провожать, следом удалились новобрачные, и Лив с Полиной остались вдвоём.

- Будем считать, что Алина нашла своё счастье, и теперь я могу спокойно уехать, - Полина выглядела такой грустной, как будто побывала не на свадьбе, а на похоронах. - Но ты, дорогая. Как ты останешься один на один с Евдоксией? Только на Александра и надежда. Он хоть как-то сможет повлиять на свою мать и защитить тебя.

- Ничего, тётя! Вы же помните, что скоро должно прийти письмо от Веры, и я отправлюсь в деревню… Поезжайте, не беспокойтесь обо мне, - отозвалась Лив.

На самом деле она не знала, как поступить. Может, стоило попросить тётку остаться сегодня подольше? Если Александр сделает предложение, пусть Полина узнает об этом первой. Была – не была! И Лив попросила: - Задержитесь сегодня, пожалуйста, я ещё не хочу с вами расставаться.

- Я тоже не хочу, - призналась тётка и вдруг предложила: - Поедем со мной, я буду очень рада.

- Я бы поехала… – отозвалась Лив, но закончить не успела - в дверях показалась баронесса, за ней следовал Александр.

- Прощай, Полина, тебя я провожать не стану, - сообщила Евдоксия, закатывая глаза. - Я совершенно измотана, мне нужно немедленно лечь, пока кровь не бросилась в голову. Никто не ценит того, что я делаю для семьи, но я смиренно принимаю такое отношение. Бог всё видит и всех рассудит!

Последняя фраза явно предназначалась её сыну - Александр поморщился, но промолчал. Баронесса выплыла из гостиной. Лив задрожала: что же будет дальше? Но Александр обратился к ней буднично, вроде бы между делом.

- Кузина, покажите мне, пожалуйста, где находится кабинет. Я договорился с Эриком, что оставлю там для него свои письменные распоряжения.

- Пойдемте, - тихо ответила Лив. Сердце её дрогнуло и от испуга забилось часто-часто. Как будто сквозь вату, в её голову пробилась мысль, что нужно что-нибудь сказать Полине. Она попросила: - Тётя, подождите меня, пожалуйста. Не уезжайте.

- Конечно, дорогая. Иди, - согласилась Полина, - а я побуду здесь.

Александр нес двурогий шандал. Свет падал через плечо идущей впереди Лив, и ей казалось, что у коридора не видно конца, а паркет под ногами - узорная дорога, ведущая в неизвестность. Что ждало её в конце пути – счастье или боль? Мелко затряслись руки. Лив толкнула дверь кабинета и, шагнув в темноту, нерешительно остановилась. Александр обогнал её, поставил шандал на письменный стол и, явно смущаясь, заговорил:

- Дорогая кузина, мне очень неловко поднимать столь щекотливую тему… И поверьте, что лишь крайние обстоятельства вынуждают меня сделать это…

Александр замолчал, похоже, не знал, как перейти к главному, и Лив вдруг чётко поняла, что всё кончено. Она не знала, как объясняются в любви, но её избранник настолько не походил на счастливого влюблённого, что ошибиться было невозможно. Сердце провалилось куда-то в пятки и там застыло, а потом пришло отупение. Как во сне слышала Лив фразы о поведении баронессы, о деньгах, о том, что обе тётки уезжают. Да о чём это он?! Что здесь вообще происходит?! Александр протянул ей длинный бархатный футляр.

- Что это?.. – не поняла Лив.

- Пожалуйста, разрешите мне возместить присвоенные баронессой средства, иначе я перестану себя уважать.

Александр потянул вверх защелку футляра, но так торопился, что, неудачно подцепив её край, содрал кожу на пальце. Он чуть слышно чертыхнулся, но защелку всё-таки открыл и поставил футляр на стол. Лив переводила взгляд с длинного ожерелья, закрученного в несколько рядов вокруг огромного изумруда, на руку Александра с пятнышками крови на коже. Она никак не могла сообразить, что же происходит. Как можно говорить о деньгах, о возмещении ущерба, о тётках – когда она написала кузену письмо, где открыла своё сердце?

Как же так? Он что, не стал читать? Не нашёл письма или потерял? Не может быть, чтобы он откупался от её чувств! Только не Александр с его умом и сердцем! Это невозможно… Это слишком мелко для такого, как он.

Лив пристально вгляделась в лицо Александра. Тот откровенно смущался и, отводя глаза, старательно промокал кровь носовым платком. Крохотные алые пятнышки проступили на белоснежном квадратике платка. Как будто одежды ангела измарали кровью… Это было так жутко. Неужели знак? Как будто в этой полутемной комнате переплелись сейчас все нити судьбы. Стало до ужаса страшно, но Лив уже не могла остановиться.

- Вы прочли моё письмо? – спросила она.

- Письмо? - Александр с недоумением уставился на неё, а потом вспомнил: - Стихи, которые вы для меня переписали из «Евгения Онегина»? Спасибо, я был тронут. Но я не настолько люблю поэзию, чтобы слишком дорожить моими экземплярами романа. Вы можете не переживать и оставить их себе. Мне они не нужны.

Не понял! Он ничего не понял! Эта мысль убивала Лив. Как можно было не разглядеть за стихами признания? Может, Александр и не чуткий вовсе, а она всё выдумала? На самом деле, она ничего о нем толком не знала…

Отрезвление было ужасным. Лив всматривалась в красивое лицо своего кузена, тот растерялся, как мальчишка. В голову пришла трезвая мысль, что всё сложилось к лучшему, и для её самолюбия это станет спасением, но новая, совсем отчаянная Лив, забыв о гордости, призналась:

- Это были не стихи как таковые – я сама написала вам. Я думала, что вы это поймете…

- Ваше письмо ко мне? – поразился Александр, и его смуглое лицо побледнело, став оливково-серым. – Вы хотите сказать, что описали в письме собственные чувства?

- Да, - храбро подтвердила новая бесшабашная Лив, а прежняя тихо добавила: - Извините, я не должна была этого делать.

По отчаянию в его глазах стало ясно, что никакие извинения уже помогут: Александр просто испугался! Они долго молчали. Лив показалось, что миновала целая вечность, прежде чем кузен заговорил: