Кинжал с мальтийским крестом

Глава 17. Победа Щеглова

Князь Шварценберг изловчился, выгнул руку дугой и вложил урну с прахом тётки в приготовленную нишу. Теперь дело за могильщиком. Александр отошёл от чёрной мраморной стелы и стал рядом с заплаканной Алиной. Могильщик споро заложил нишу кирпичами и закрыл квадратной плитой с именем и датами жизни Полины Денисовой.

Точно такая же мраморная стела только с именем баронессы Евдоксии стояла по другую сторону от могилы графа Румянцева. Теперь на кладбище Донского монастыря рядом с отцом лежали уже две дочери. Назар заверил хозяев, что, прежде чем кремировать Полину Николаевну, монашки отпели её по православному обряду. Так что семье оставалось лишь установить на семейном кладбище новую стелу.

- Тётушка, пора… – напомнил князь. Алина, казалось, прикипела к дорогим могилам. При её нынешней слабости это могло привести к самым печальным последствиям. Тётка, похоже, не услышала, а может, не поняла сказанного, пришлось напомнить ей о самом главном: – Эрик нуждается в вашем внимании.

Хитрость удалась.

- Ты прав, дорогой, - встрепенулась Алина. - Прости, я совсем потеряла голову, даже забыла о своих обязанностях. Мне нужно ехать к мужу.

Эрику фон Массу после довольно долгого периода улучшения вновь стало хуже, и доктор теперь ездил к нему каждый день. Врач уже не говорил о холере, а склонялся к болезни желудка. Эрик совсем истаял и почти всё время лежал. Оживал он только при виде жены.

Алина легонько провела рукой по белому мрамору креста на могиле отца, потом тронула камень на стеле с именем Полины и шепнула:

- Им теперь хорошо у небесного престола, это мы остались здесь…

Александр промолчал. Да и о чём говорить? Дед ушел из жизни много лет назад, причём добровольно, а обеих дочерей графа убили. Объяснений, почему это случилось, до сих пор не было. Чёрное, разъедающее душу отчаяние, скрутившее Александра в день, когда он узнал о судьбе тётки и Лив, уже притупилось, но облегчения на душе так и не было.

Последняя надежда – капитан Щеглов – совсем замкнулся и отвечал на все вопросы до предела обтекаемо. По всему выходило, что расследование зашло в тупик. Теперь уже окончательно. Тем более неожиданным оказалось сегодняшнее предложение. Утром Щеглов попросил князя о встрече в ресторане «Яр».

- Часов в пять пополудни. Пообедаем, а заодно и поговорим, - предложил пристав.

Александр с готовностью согласился, и теперь изнывал от нетерпения. Ему ещё предстояло доставить тётку домой. Путь предстоял неблизкий - через всю Москву, а время поджимало. Придётся им с Алиной разделиться.

- Тётушка, вы отправляйтесь домой в моей коляске, а я возьму извозчика и поеду к Щеглову. Он ждёт меня в «Яре», - сказал Александр.

- Как скажешь… - тётка вздохнула. - И когда только весь этот ужас закончится?

- Надеюсь сегодня хоть что-то выяснить.

Александр усадил тётку в коляску. Отправил. Теперь самому бы уехать… На его счастье, на бирже у монастырских ворот ожидали седоков извозчичьи упряжки. Одна из них оказалась потрепанной каретой. Договорившись с извозчиком «на весь день» Александр забрался в экипаж, и под стук копыт вновь погрузился в свои мысли.

Господи, как жить?! Смерти, безденежье, ставшая весьма жестокой Москва, и самое главное – подозрение в убийстве матери, истощили все его силы. Жизнь стала беспросветной. Перед князем Швацернбергом захлопнулись все двери. Даже Юлия уехала - вместе с дедом вернулась в Петербург.

Интересно, а она-то знает об интриге стариков? Впрочем, лишний раз вспоминать об этом не хотелось. Его собственная мать не постеснялась взять деньги за то, что Александр будет спать с внучкой Литты. Как будто он – шлюха в борделе! С ума сойти!

Хотя, почему это открытие стало для него такой драмой? Мать играла и всегда нуждалась в деньгах. Чего только стоила одна её идея женить Эрика на тётке Алине, чтобы заполучить оставленное сестре наследство. Приличная женщина сочла бы это верхом цинизма, а баронесса Шварценберг - семейным делом.

Всё было не просто скверно, а катастрофически плохо! Если бы убили тёток, и подозрение пало на мать – Александр ещё мог бы в это поверить, но жертвой стала сама Евдоксия, а когда в порту Акко напали на Полину, баронесса уже давно лежала в могиле. Во всем этом кошмаре оставалось только одно слабое утешение: при всех своих аморальных наклонностях, мать не была убийцей.

- За что мне всё это? – пробормотал Александр.

Впрочем, мог бы и не спрашивать… Зачем прикидываться, что не знаешь ответа? Сам виноват - обидел ангела. Лив трогательно подарила ему стихи, а он разбил ей сердце. Ну почему он не смог найти мягких, необидных слов? Зачем была нужна отповедь? Чего же теперь удивляться, что бедняжка в отчаянии сбежала. И куда? На позор и поругание?

Страшно подумать, что с ней могло случиться. Скольких иноземных красавиц поглотили невольничьи рынки Алжира и Бейрута? Не счесть! Раскаяние вновь кольнуло сердце. Он виноват – ему и ошибки исправлять! Какую бы и где он ни нашёл Лив, это теперь – его крест. Придётся защитить её своим именем.

От этих размышлений повеяло гордыней. Что за высокопарность? Стало стыдно. Тоже мне честь – быть женой подозреваемого в убийстве собственной матери! Да его имя замарает Лив ещё больше… И самое главное: кто его отпустит на поиски, когда он вот-вот окажется в тюрьме?

Безысходность убивала. От отчаяния хотелось выть. К счастью, карета свернула на Кузнецкий мост и остановилась у «Яра». Ну что ж, вот он и наступил – момент истины. Пора выслушать приговор. Александр велел извозчику ждать, а сам вошёл в ресторан.

***

Народу в ресторане оказалось мало, и Щеглова искать не пришлось: тот выбрал уединенный столик у окна недалеко от входа. Александр поспешил к нему. Поздоровавшись, нетерпеливо спросил:

- Ну что, Пётр Петрович, есть новости?

- Не знаю, можно ли это считать новостями. Скорее, новым взглядом на старые факты. Я попросил вас приехать сюда, поскольку у Чернышёвых не доверяю никому, а в вашем флигеле живут слуги. Ну и, как говорится, стены везде имеют уши. То, что я собираюсь вам сказать, должно пока остаться между нами.