Кинжал с мальтийским крестом

Глава 23. Маркиза ди Мармо

Сколько ни ищи, ни рыскай по свету, но такого чудного места, как остров Мармо, всё равно не сыщешь. Ни жары, ни холода, круглый год - ровное тепло и нежные морские ветры. А уж в парке – просто рай. Герцогиня Оливарес шагнула под сень платановой аллеи и закрыла свой кружевной зонтик: сюда послеполуденные лучи не пробивались, можно и не прятаться от солнца. Ещё сотня шагов в благоуханной тени - и Каэтана свернула к бассейну. Лив ждала её, как и уговорились, на скамье у воды. Увидев подругу, встала и поспешила навстречу.

- Здравствуй, дорогая!

Каэтана не дала ей закончить:

- Ты идешь ко мне в гости, и, пожалуйста, не отнекивайся, я не приму никаких оправданий. Ты меня совсем забросила!

Лив виновато развела руками.

- Я и сама по тебе скучаю, - призналась она, - но приходится всё время проводить с Гвидо, ты же знаешь, как он сдал.

– Это понятно, но сейчас ты пойдешь со мной и отдохнешь. Возражения не принимаются!

Лив сдалась и пошла рядом с подругой. Она скучала по своим посиделкам с Каэтаной, по уютным вечерам на веранде, но сейчас всё изменилось: муж нуждался в Лив. Гвидо радовался каждому её взгляду, каждому прикосновению руки, рядом с ней он оживал.

- Ты прости, что говорю об этом, - смущенно начала Каэтана, - я понимаю, это было необходимо, но принять ваш брак так до конца и не могу. Я знаю, что Гвидо на тебя молится, но его жизнь в прошлом – а тебе всего девятнадцать. Ты - красавица, созданная для страсти, а твоя постель пуста. Это грех, Лив…

Господи, да разве такие вещи обсуждают? Лив не хотела об этом даже думать, не то, что говорить. Но сейчас ей показалось, что подруга обидела её мужа, и Лив, не раздумывая, кинулась на его защиту:

- Я очень ценю любовь и преклонение Гвидо, и сама люблю его, как родного и очень близкого человека. Нельзя получить от жизни всё, а мне судьба и так дала много. Я честно плачу за это.

Каэтана тихо хмыкнула. Вышло это отнюдь не почтительно.

- Ты никогда не рассказывала мне ни об одном мужчине. Неужели ты так никого и не встретила? Ты любила? Страстно, всей душой, всей кровью, до обморока…

- Я и сейчас люблю, - просто сказала Лив, - но я ему не нужна… Я до сих пор помню его взгляд, когда он объявил, что любит меня как младшую сестру. В его глазах стояла неловкость, он хотел лишь одного – поскорее сбежать.

- Вот как? Жаль! – отозвалась Каэтана. - Я раньше считала, что можно разменять любовь на долг и благополучие, но только жизнь переубедила меня, преподав хороший урок. Если хочешь, могу рассказать тебе эту печальную историю.

- Расскажи, - попросила Лив.

- Я очень любила одного человека. Когда мы познакомились, мне было пятнадцать, а ему – двадцать. Фернандо происходил из знатной семьи, но, на горе нам обоим, родился младшим сыном, и по традиции предназначался церкви. Где были мозги у его отца – я не знаю, и не понимаю, как можно было всерьёз думать, что этот дуэлянт и гуляка наденет сутану. Мы влюбились друг в друга с первого взгляда. Это случилось на балу, который дед устроил в честь моего пятнадцатилетия, а уже через три дня любимый забрался в мою спальню по веревочной лестнице, которую я сама ему сбросила. С тех пор мы проводили вместе каждую ночь и были совершенно счастливы.

Каэтана судорожно вздохнула, она явно старалась сдержать всхлип. Лив обняла её, прижалась к плечу. Герцогиня не сразу, но справилась с собой – по крайней мере, заговорила:

- Так уж случилось, что мой род в Испании – самый знатный, да и богаче нас никого нет. Только вот из наследников осталась лишь я одна. Дед выбрал мне жениха по совету короля, а вернее, королевы – настоящей хозяйки страны. Твой деверь Карло был ровесником моего Фернандо и любил меня не меньше, но для меня существовал только один из них. Я попала в безвыходное положение: нарушить монаршую волю казалось немыслимым. Кто же знал, что Наполеон выбросит королевскую чету из страны всего лишь через пару лет. Мне пришлось объявить Фернандо, что я выхожу замуж. Я до сих пор вздрагиваю, вспоминая тот кошмар, который он устроил в моей спальне: стулья разбивались о стены, вазы – об пол, он даже умудрился расколотить все окна, изрезав руки и плечи. Раны оказались такими глубокими, что, мне кажется, шрамы остались у него на всю жизнь.

- Господи, но ведь он, наверно, перебудил весь дом? – ужаснулась Лив.

- Да уж! Дед лично выгонял слуг из спальни, пока я нагая рыдала в постели, а мой любимый в костюме Адама пытался попросить моей руки.

- Но твой дед не согласился?..

- Нет, конечно. Фернандо с позором изгнали. Его отцу-графу направили оскорбительное письмо с требованием немедленно отправить младшего сына в монастырь. Впрочем, мой любимый уже сбежал из дома. Он уехал в Америку, а я осталась и вышла замуж за Карло.

- А ты пыталась забыть Фернандо?

- Пыталась, конечно, только ничего у меня не вышло, - сказала Каэтана. - Я ведь так и не смогла переступить через свои чувства и не подпустила к себе мужа, хотя он ждал этого всю жизнь. До последнего надеялся. Вот так и вышло, что я разрушила жизнь Карло, исковеркала судьбу любимому – ведь он так и не женился, и сама была счастлива лишь один-единственный месяц в свои пятнадцать лет…

Ну надо же! Каэтана - такая блистательная и успешная – оказывается, страдала, как все простые смертные.

- Но зато ты многого добилась в жизни, - возразила Лив. – Вспомни о своей фабрике. Ты смогла сделать то, что никому из женщин не под силу. Ты – совершенно уникальное явление.

- Стоит ли всё это уплаченной цены? Я знаю, что Фернандо прожил в Америке бурную жизнь. В конце концов, он осел на Гаити. И вот оттуда он недавно прислал мне великолепные крупные жемчужины. Ты думаешь, я не поняла намёка? Он хотел сказать, что вся моя жизнь – искусственна, как придуманный мною жемчуг, а с ним она была бы настоящей.

- Жизнь, где есть созидание, самая что ни на есть настоящая, - отозвалась Лив. - Ты создала дело. Оно кормит людей. Если бы не ты – эти семьи голодали бы. Ты – Жемчужная герцогиня, хозяйка этих мест.