Кинжал с мальтийским крестом

Глава 24. Запоздалое объяснение

Лив совершенно измаялась. Это безумное возбуждение – смесь восторга и отчаяния - сжигало её изнутри. Александр приехал! Нашёл-таки! Значит, хотел увидеть. Ведь он чётко сказал, что никто из родных его не посылал… Но зачем он здесь? Разве между ними что-то изменилось? Захотел исполнить свой долг и пожалеть бедную кузину. Но здесь никто не нуждается в его жалости. Да и в сочувствии тоже.

Лив зажмурилась. В мягкой полутьме под веками замелькали картинки. Ясные глаза цвета ореха, чёткое смуглое лицо. Такое красивое! Она уже успела забыть, как красив Александр Шварценберг. Хотя, зачем ей вообще об этом помнить? Она ему никогда не нравилась, а как говориться, долг – платежом красен… Нет! Никто больше не разрушит жизнь маркизы де Мармо. У неё всё хорошо, дорогие ей люди – рядом, а больше ей никто не нужен.

Лив перекатилась на другой бок. Кожа её горела, а ноги и руки ни с того ни с сего заходились вдруг мелкой дрожью. Это было так страшно – не чувствовать своего тела. Лив распластывалась, словно морская звезда, вдавливалась в постель, терла пальцами по простыне. Дрожь проходила, а потом неизменно возвращалась. Сколько же можно так мучиться? Лив поднялась. Покрутилась комнате, вышла на балкон.

Сонный парк у её ног был прекрасен, но даже он не мог сравниться с морем. Отороченное на горизонте тончайшей розовой бейкой, бледное, серебристо-сизое оно обнимало остров, качало его в объятиях, как верная нянька любимого питомца. Мерно, как и сотни лет назад, шумело море под скалами, утешая и обещая, что всё пройдет, всё минует, и останутся в душе лишь покой и гармония.

Лив глянула в окна первого этажа – в спальне Гвидо шторы задернуты, значит, муж ещё не проснулся. Пусть поспит. Он такой бледный, и ведь никогда не узнаешь, как на самом деле себя чувствует, у него всегда всё хорошо.

Солнце вставало над горизонтом. Чудо, как красиво! Понятно, что уже не заснуть, лучше сходить, искупаться. Лив накинула лёгкий капот из голубого шёлка, и, сунув ноги в туфли без задников, вышла из комнаты, а через минуту уже бежала по ступенькам лестницы, ведущей в парк. Под кронами деревьев ещё сохранялась прохлада, пели птицы, тихо журчали струи недавно расчищенных и восстановленных старинных фонтанов. Лив вышла на главную аллею своего парка и побежала в самый её конец к решётке, разделявшей поместья.

Нужно было пройти через кипарисовую аллею, но тогда придётся огибать гостевой дом. Иначе нельзя - Александр может решить, что она опять предлагает ему себя. Что ещё может подумать мужчина, когда увидит у своего порога полуодетую женщину, тем белее когда-то признававшуюся ему в любви? Лишь то, что она взялась за старое! Только раньше он имел дело с девицей, поэтому предпочел сбежать, а теперь ему навязывается замужняя.

Лив даже передернуло от таких мыслей. Она обошла гостевой дом дальней дорогой и, успокоившись, стала спускаться по тропке. Миновала гранитную лесенку, потом прошла между скал и нырнула в туннель. Она уже предвкушала, как поплывет навстречу восходящему солнцу, когда ей показалось, что чайки в бухте ведут себя беспокойно. Они громко и недовольно перекликались, как будто их кто-то потревожил.

Лив давно привыкла, что кроме неё на маленьком пляже никогда никого не бывает. Выйдя из туннеля, она спустилась ещё немного и выглянула из-за скалы. По краю бухты, резко выбрасывая руки, плыл человек. Он быстро приближался. ещё пять минут и, поднимаясь наверх, купальщик неминуемо обнаружит незваного соглядатая, но Лив не могла сдвинуться с места: ведь к ней плыл Александр.

Какой стыд – подглядывать! Как тогда на Тверской, когда она пряталась у двери гостиной… Лив замерла – она не могла отвести глаз. Прошла ещё минута и ещё одна … Купальщик вышел на берег. Солнце, только что вставшее над горизонтом, светило ему в спину, и обведенная сверкающим контуром мощная фигура походила на статую. Да, точно, статую из Летнего сада.

Там у мраморного героя, подхватившего на руки испуганную красавицу, плечи так же стекали в красивый треугольник. Александр нагнулся за одеждой. Сильные мышцы его спины напряглись, и Лив поняла, что права. Он был точной копией того мраморного война. Как называлась та скульптура? Вроде, «Похищение Вирсавии». Да, именно так.

Лив приросла к месту. Где-то внутри проклюнулся, а потом разгорелся, заполыхал жарким костром жидкий огонь. Крепко зажав грудь рукой, Лив старалась унять частый стук сердца. Дыхание её сбивалось. Ей так захотелось прижаться к ещё влажной груди своего Алекса! Она шагнула вперёд и тут же шарахнулась обратно. Что она делает? Куда бежит? Ещё минута – и её обнаружат.

Лив кинулась обратно. Туфли без задников тут же слетели с ног, и она бросилась их подбирать, а пока обувалась, услышала дробь шагов – Александр бегом взбирался по тропинке. Лив уже не успевала скрыться. В туннель! И сделать вид, что собралась купаться.

Она успела пройти совсем чуть-чуть, когда высокая фигура заслонила свет, и в туннеле показался Александр. Он с разбегу налетел на Лив. Она покачнулась, но сильные руки удержали её.

Как же хорошо прижиматься к его груди! Всё, передуманное за ночь, мгновенно забылось. Лив любила этого человека и больше не могла с собой бороться. Полутьма туннеля объединяла их. Дарила тайну. Шептала, что сейчас можно всё… И когда Александр наклонился и, легко приподняв подбородок Лив, поцеловал её в губы, она растворилась в этом поцелуе. Расплавилась. Перетекла в мужчину. Теперь у них на двоих было одно сердце и одна полная любви душа…

Александр теснее прижал Лив к себе. Его пальцы скользнули под кружева сорочки, сжали сосок, а в её живот уперлась восставшая плоть. Лив мгновенно отрезвела. Вот он – её ночной кошмар! Воплотился в жизнь. Александр решил, что она неспроста заявилась к нему полуголой.

- Нет, отпустите меня, - взмолилась Лив. – Вы не так поняли – это просто случайность, я шла купаться, не зная, что вы здесь.

- Это ты не так поняла. Я люблю тебя – а всё остальное не имеет значения!