Кинжал с мальтийским крестом

Глава 25. Несколько часов счастья

Пора уезжать! Сейчас, пока ещё не успел наломать дров… Но как же оторваться от Лив? Александр разрывался между долгом и чувством. Скажи ему кто-нибудь раньше, что такое возможно, он поднял бы трепача на смех, ведь честь для Шварценбергов была самым главным в жизни. Но теперь… Александр любил, и ничего не мог с этим поделать. Просто не мог жить без Лив, и готов был пожертвовать честью, чтобы вернуть её любовь.

А счастье было так возможно. Протяни руку – и возьми. Бесплодные сожаления разъедали душу. Как же князь винил себя за дурацкую идею с ожерельем, за свою неуклюжесть во время объяснения. Один неудачный разговор – и вся жизнь пошла наперекосяк! Было от чего пасть духом.

Словно загнанный зверь, метался Александр в своем домике над морем. Он, конечно же, уедет! Но чем меньше часов оставалось до отъезда, тем чернее становилась его тоска, а ко времени затеянного герцогиней прощального ужина Александр и вовсе дошел до ручки. И когда душное покрывало отчаяния накрыло его, когда всё уже казалось потерянным, вдруг пришла в голову простая мысль. Надо ещё раз объясниться с Лив. Честно и однозначно, без недомолвок, без галантной мишуры. Всё просто: «да» или «нет»…

Но как это сделать в присутствии её мужа? Дело казалось абсолютно безнадежным. Представилась унизительная сцена: Александр, ползая, обнимает колени Лив, а бледный от бешенства маркиз из своего кресла требует оставить его жену в покое.

Можно докатиться и до этого. Самое интересное, что унижения уже не пугали так, как прежде – более того, князь был готов на любые, лишь бы в качестве приза получить Лив. В конце концов, она уже испила свою чашу до дна – ту московскую отповедь невозможно ни забыть, ни простить…

Нет! Даже смешно надеяться… Нет ни единого шанса, даже намёка на шанс… Значит, придётся скрутить себя в бараний рог, натянуть на лицо маску холодной учтивости и пережить этот последний вечер в обществе маркиза ди Мармо и его супруги.

Впрочем, на маркиза грех было жаловаться: до сих пор тот вел себя безупречно. Гвидо оказался любезным, умным и прекрасно образованным, ну а когда разговор заходил о живописи или архитектуре, тут уж ему и вовсе не было равных. Больше всего Александра пугало то, что итальянец может догадаться о его истинных чувствах к Лив. Но маркиз, если что и заметил, то вида не подал.

Всё на этом острове было вывернуто наизнанку. Александр должен был ненавидеть Гвидо, ведь тот отнял у него женщину, - а он его уважал. Должен был обижаться на Лив, ведь она его отвергла – а вместо этого любил её ещё сильнее.

Часы на комоде пробили восемь. В общем-то, уже можно было отправляться во дворец Каэтаны: если не спешить, то как раз прибудешь вовремя. Александр сбежал по лесенке, ведущей с террасы, и зашагал по аллее. Далеко впереди на фоне зелени мелькнуло светлое платье. Да ведь это – Лив! Она шла одна. Значит, маркиза на приеме не будет? Озноб волнения пробежал по спине Александра. Неужто тот самый шанс? Каэтана не в счет. Она - мудрая женщина, и, если гость попробует объясниться с Лив, не устроит скандала.

Александр прибавил шагу. Ему хватило нескольких минут, чтобы приблизиться к Лив. Он нарочно замедлил шаг и ступал на цыпочках, лишь бы подольше любоваться чудесной картиной.

Множество кисейных юбок колыхалось в такт шагам Лив, широкий синий кушак обвивал гибкий стан. Она шла без шали, с обнаженными плечами. При каждом её шаге юбки трепетали, закатное солнце просвечивало сквозь кисею, и Александр вдруг понял, что на Лив нет корсета. Воображение дорисовало всё остальное, и кровь ударила в голову. Опять привиделось прекрасное тело на белых простынях…

Звучный голос герцогини вернул Александра с небес на землю:

- А вот и мои гости! Как хорошо, что вы пришли вместе, поднимайтесь сюда, я решила накрыть стол на воздухе, -прокричала с террасы Каэтана.

Лив тут же обернулась и, увидев князя, любезно кивнула и даже улыбнулась. Только вот искренности в этой улыбке не было совсем. Александр подошел и, поздоровавшись, осведомился, где маркиз.

- Гвидо не слишком хорошо себя чувствует, - Лив упорно отводила глаза. - Он просил передать вам пожелание доброго пути.

- Благодарю. Я надеюсь, что ваш супруг скоро поправится.

- Всё будет хорошо, - по всему было видно, что обсуждать здоровье мужа Лив не собиралась. Она указала на террасу и позвала: – Давайте поторопимся, Каэтана ждёт нас.

Они поднялись к герцогине, та встретила их у небольшого стола, накрытого на троих.

- Ну, что же, - жизнерадостно провозгласила она, когда все расселись, - я хочу, чтобы наш последний совместный вечер прошёл весело. И начать я предлагаю с самого важного. Выпьем за Лив! Благодаря ей моя жизнь навсегда изменилась. Её золотое сердце подарило мне надежду и милосердие.

- Ты преувеличиваешь, - Лив явно смутилась.

- Ничуть, ведь благодаря тебе я смогла покаяться и получить главное - прощение, и с тех пор у меня началась новая жизнь…

Понимала ли герцогиня, что делает, или это всё вышло случайно, но Александр намертво вцепился в представившуюся возможность:

- Вы правы в том, что покаяние открывает новую страницу в жизни. Я тоже мечтаю об этом, а сегодня хотел бы покаяться. Я очень виноват перед кузиной. Совесть мучает меня эти два года… Позвольте и мне облегчить душу.

Шварценберг вгляделся в глаза Лив, та явно побледнела, и маска безупречного равнодушия на мгновенье исчезла. слёзы блеснули в глазах. Но как же краток был этот миг: маркиза ди Мармо взмахнула веером, скрыла лицо за золочеными кружевами и ровно, почти равнодушно ответила:

- Как вам будет угодно.

- Благодарю, - откликнулся Александр и обратился к хозяйке дома:

- Дело в том, что родные оставили Лив на попечение моей тётки Алины, но слишком скоро в их доме появилась и моя мать. К несчастью, баронесса Шварценберг обладала властным и тяжёлым характером. Всех в доме она подчинила своей воле, и сама навязалась в опекунши Лив. Но самым печальным было то, что моя мать играла, причём неудачно, и постоянно нуждалась в деньгах. Я слишком поздно узнал, что она присвоила средства, оставленные родными для Лив – деньги мать уже истратила. Тогда я начал искать возможность возместить кузине эти потери. Мне бы следовало передать необходимую сумму другой моей тётке - Полине и, всё ей рассказав, попросить истратить деньги в интересах девушки.