Кинжал с мальтийским крестом

Глава 25.1. Несколько часов счастья

Александр пылал как факел. Обида, отчаяние и безнадежность, смешавшись в какую-то дьявольскую смесь, сжигали душу. Он почти бежал по аллеям - хотел уйти подальше от Лив, но это не помогало: огонь внутри всё распалялся, мелко затряслись руки, задергалось веко. Что за чёрт? Ещё чуть-чуть и он взорвется, как пороховая бочка.

Александр пронесся по регулярному парку (с обеих сторон дорожек тянулись ровные самшитовые шпалеры), вылетел на платановую аллею. Казалось, что она никогда не кончится. Наконец впереди замаячили макушки плакучих ив. Они растут у бассейна… Туда… Вода – она принесёт облегчение.

Фонтан в центре бассейна уже выключили на ночь, и по водной глади к ногам взбешенного гостя бежала лунная дорожка. Александр упал на колени, набрал воду в пригоршни и вылил себе на голову. Он вновь и вновь поливал себя, пока не понял, что бушевавшая внутри ярость стихает.

Прислонившись спиной к прохладному мрамору, Александр сел на плиты у бассейна и закрыл глаза. Он даже не мог шевелиться: казалось, что вода залила полыхавший внутри огонь, и все силы ушли с паром. Зато вернулась способность мыслить. Князь Шварценберг ведь дипломат. Значит и поступать должен так, как обычно поступают дипломаты. Это же аксиома, что если крепость не взята штурмом, то нужно переходить к осаде. Терпение и мудрость – лучшие из орудий

Наконец-то расслабились мышцы, и приятная легкость растеклась по телу. Даже намокшая одежда не мешала, Александру стало всё равно. Шорох гравия в глубине аллеи отрезвил его. Кто-то шёл к бассейну. Наверно, нужно было встать, но аппатия сковала все члены.

Гравий шуршал всё сильнее, ещё немного и человек появится на площадке. Князь ухватился за край бассейна, чтобы подняться, но вдруг в аллее затрещали ветки, а следом раздался крик. Александр узнал голос и рванулся во тьму.

Тени под исполинскими платанами казались чернильными, но в глаза бросилось светлое пятно кисейного платья. Лив отчаянно с кем-то боролась. Александр кинулся к ней и, уже подбегая, увидел, что напавший – мужчина, а в его руке зажат нож.

В отчаянном прыжке бросился Александр на преступника, схватил того за длинные густые волосы и поднял над землей. Нападавший взвыл от боли и отпустил Лив. Теперь он пытался ударить ножом князя. Ну, с эти справиться было гораздо проще: перехватить запястье и вывернул нападавшему руку. Кисть преступника хрустнула и повисла. Александр швырнул негодяя на землю и кинулся к Лив.

- Ты ранена? – он в ужасе ощупывал её лицо и плечи. - Где больно, скажи.

- Ножом он меня не достал, - прошептала Лив.

Вот когда понимаешь, что значит «родиться заново». Александр обнял вздрагивающие плечи своей любимой.

- Кто этот человек? – спросил он.

- Сандро - слуга моего мужа. Ты его видел в нашем доме – он возит кресло.

Услышав своё имя, преступник завозился и попытался отползти в сторону. Александр шагнул к нему. Парень тянулся к лежащему в траве ларцу. Тот раскрылся, и в свете луны мерцал жемчуг в ожерелье. Бандит пытался дотянуться до него здоровой рукой. Александр наступил на его запястье и по-итальянски спросил:

- Ты специально следил за маркизой?

- Да! – в отчаянии крикнул Сандро. – Я хотел забрать драгоценности и уехать. Это из-за неё хозяин бросил такое выгодное дело.

- Ну, больше ты уже никуда не уедешь. Сейчас я свяжу тебя и брошу в подвал, а завтра утром сдам властям. Если бы не моё вмешательство – ты убил бы маркизу. Думаю, что виселица тебе обеспечена.

Подошла Лив.

- Подожди, Алекс, - попросила она по-русски. – Давай, ради спокойствия моей семьи, отпустим Сандро, а в полицию заявим утром. Если он не уедет ночью, значит, будет болтаться на виселице.

Сандро не понимал их, но, как видно, интонации что-то ему подсказали, и он, рыдая, обратился Лив:

- Сеньора, простите меня! Я уеду, сегодня же ночью выйду в море, и никогда больше не появлюсь на этом острове. Клянусь Святой Девой, вы никогда больше обо мне не услышите.

- Отпусти его, Алекс, а заявим на него завтра утром, - повторила Лив на ломаном итальянском. – Нож забери. Отдадим полицейским.

Александр поднял нож с роговой рукояткой и разрешил:

- Иди, дьявольское отродье, и помни о милости маркизы. Смотри, времени у тебя – только до утра.

Опираясь на здоровый локоть, Сандро поднялся и кинулся бежать по аллее, а Александр нагнулся и поднял с земли ларчик с ожерельем. Он протянул жемчуг Лив.

- Возьми.

Она лишь покачала головой:

- Ты же обещал забрать его себе, чтобы подарить своей невесте.

Александр вгляделся в любимое лицо. Даже в темноте было видно, как алеют щёки Лив, как часто она дышит. Её грудь белела в разорванном корсаже. Александр просто не мог в это поверить. Неужели?

- У меня одна невеста, и другой никогда не будет, – сказал он.

- Так подари ей то, что хотел…

Александр вынул из ларчика ожерелье. Он защелкнул фермуар с изумрудом на шее Лив и поцеловал губы своей невесты… С ним опять случилось то же чудо: он уже не мог остановиться - всё продлял и продлял поцелуй. Лив отвечала ему, прижималась, не чувствуя мокрой одежды, как будто стремилась с ним слиться.

Боясь вспугнуть нежданное счастье, Александр взял любимую за руку и повёл к дому. Балконные двери в его спальне были открыты, внизу, в темноте, мягко шумело море. Огромная золотая луна смотрела в окно. Лив улыбнулась Александру, распахнула полы его мокрого фрака и предложила:

- Раздевайся скорее.

Он рванул фрак с плеч. Мокрая рубашка прилипла к подкладке, и Александр разорвал её, лишь бы не возиться. На пол полетели туфли, а потом и всё остальное. Князь стоял нагой. В комнате было светло, Александр ясно видел лицо Лив. Вспыхнувшее в её глазах восхищение, зажгло его кровь.

В лунном свете незагорелая кожа на груди Лив казалась ещё светлее, а контраст между золотистыми плечами и молочно-белыми грудями делал это зрелище умопомрачительным. Роскошное ожерелье, соединив золотистое и атласно-белое, указало путь рукам и губам Александра.