Кинжал с мальтийским крестом

Глава 26. Когда сбываются мечты

Всё осталось в прошлом - и мечты, и счастье. Александр зачеркнул цифру в календаре, а потом мысленно прибавил ещё одну единицу к сроку, прожитому вдали от Лив. Но сегодняшний день был особенным, можно сказать, юбилейным – ведь прошёл ровно год с тех пор, как он покинул Мармо.

Юбилей оказался печальным, ведь никаких вестей от Лив не было. Александр долго не решался написать первым, и лишь когда неизвестность стала совсем невыносимой, он всё-таки отправил на остров письмо. Это случилось два месяца назад, но ответа до сих пор не было. Лив не собиралась писать. Она сказала честно: одна ночь – а больше ничего.

Опять заныло сердце… Этак и сам не заметишь, как ноги протянешь. Хватит себя изводить! Пора заняться собственными делами… Александр раскрыл гроссбух и уставился на цифры. Что там с арендной платой? Сколько недоимок? Однако долги издольщиков так и остались неизученными: в дверь постучали. Александр отозвался - разрешил войти, но вместо лакея в дверях кабинета появилась дама. Шварценберг просто потерял дар речи! Не верил собственным глазам. Сияя лучезарной улыбкой, перед ним стояла Юлия Самойлова.

- Вот это сюрприз. Я думал, что вы в Италии, - сказал Александр, целуя гостье руку.

- Мне помнится, что в Москве мы были на «ты», - заметила красотка, и с любопытством оглядела его кабинет. – Не нужно политеса, мой дорогой, я не могла не заехать к старому другу, хотя мне и пришлось сделать изрядный крюк, чтобы повидать тебя. Но я не жалею: замок у тебя красивый, да и природа тут неплоха. Но, правда, холодно.

- Не буду спорить, хотя мне после России здешний климат кажется слишком теплым. Но лучше поговорим о тебе. Что ты делаешь в Богемии?

- Моя бабушка умерла, - беззаботно сообщила Юлия, - я ездила в Петербург, вступать в права наследования, ну а теперь, когда все наконец-то закончилось, возвращаюсь в Рим.

- Приношу свои соболезнования, - посочувствовал Александр, но его гостья лишь отмахнулась.

- Спасибо, конечно, но мы с бабкой в последние годы не ладили. Не понимаю, чего она от меня хотела. Я уж думала, что вообще всего лишусь, и всё отойдет моей тётке Багратион. Но нет, старушка сделала меня единственной наследницей. Я и раньше была богатой, а теперь могу купить половину Европы, вот только Нику до этого нет никакого дела. Ты знаешь, что он вернул моё приданое и мы окончательно разъехались?

- Впервые слышу, - откликнулся Александр. - Я уехал из России почти три года назад и с тех пор не имел известий от моих русских знакомых. О том, что ты живешь в Италии, я узнал лишь недавно из письма княгини Волконской. Зинаида Александровна любезно переслала мне последние из вышедших глав «Евгения Онегина», а в прилагаемом письме сообщила свой адрес в Риме и упомянула, что ты живешь рядом и часто у неё бываешь.

- Да, мы с Зизи дружим, а её салон в Риме стал прибежищем для всех русских. Я поначалу хотела сама держать открытый дом, да поняла, что больно хлопотно – лучше уж ходить в гости к Волконской, - усмехнулась Юлия, но потом вдруг стала серьёзной. - Думаю, ты уже догадался, что я не стала бы делать такой ужасный крюк только ради твоих прекрасных глаз? Я привезла тебе сообщение от деда.

- Граф Литта написал мне?

- Слушай внимательней! Я сказала «сообщение», - графиня назидательно, как строгая гувернантка погрозила пальчиком в кружевной перчатке. – Нынче не то, что прежде: государь везде ищет заговоры. Бенкендорфу даны немыслимые полномочия по выявлению недовольных, так что почте теперь никто не доверяет. Я должна передать тебе кое-что на словах, а потом прислать деду личное послание, где в определенном месте будет стоять «да» или «нет».

- Ну и дела… Хотя понять императора можно – ни у одного государя в Европе царствование не начиналось с армейского восстания. – Александр вдруг понял, что ужасно заинтригован и поторопил гостью: - Ну так чего же хочет от меня почтеннейший граф Литта?

- До него дошли слухи, что ты отказался от места личного помощника канцлера Меттерниха, и он предлагает тебе возглавить новый департамент, который создают в нашем Министерстве иностранных дел. Департамент по делам Греции и всех Балканских территорий.

Александр мгновенно сообразил, откуда растут ноги у этого предложения и расхохотался:

- Похоже, наш мудрейший Юлий Помпеевич вспомнил моего дядю – госпитальера, и решил, что я, заняв новый пост, стану бороться за возвращение Мальты?

- Может, и так, - Юлия повела точеным плечиком, наивно закатила глазки. - Он со мной свои планы не обсуждал, а просто попросил заехать к тебе и поговорить. Так какое слово я должна вписать в условленное место письма?

Александр совсем развеселился. Вид у его гостьи был на редкость беззаботным. Так что его отказ Юлию уж точно не расстроит. И он ответил совершенно искренне:

- Знаешь, мне нравится моя нынешняя жизнь. Я ведь – полукровка. Здесь мой дом, но и Россия мне тоже не чужая. Поэтому я не хочу выбирать ни одну из империй. Я решил держать нейтралитет. Так и напиши своему деду.

- Ну, как знаешь, - прежняя подружка и впрямь не обиделась, так и сияла улыбкой. - Кстати, дед ещё зачем-то просил тебе передать, что в Петербург приехала маркиза ди Мармо. Не знаю, какой тебе от этого прок – она ведь в трауре и нигде не бывает, но, видно, старый хитрец решил подсунуть тебе этот денежный мешок. Все только и шепчутся о том, как она богата.

Александр просто онемел. Ну и Литта, ну и хитрец!.. Какую закинул наживку.

Мнение князя Шварценберга мгновенно изменилось на прямо противоположное, и он сразу же предложил:

- Знаешь, я тут подумал, ты можешь вообще ничего не писать Юлию Помпеевичу. Мне нужно самому с ним объясниться. Хотя бы ради памяти дяди Иоганна. Я давно веду переговоры о покупке подмосковного имения, принадлежавшего раньше моему деду Румянцеву. Вот я и совмещу два дела: выкуплю родовую вотчину и повидаюсь с графом Литтой.

- Мне всё равно – делай что хочешь, - хмыкнула Юлия. – Только имей в виду, что я богаче этой твоей вдовой маркизы.