Кинжал с мальтийским крестом

Глава 27. Семейная драма

Дома было так хорошо! Лив соскучилась по снегу, кружевам заиндевелых парков, по ранним зимним сумеркам с оранжевыми огоньками в окнах. Она вернулась в Россию и стала невестой. Два прежде совершенно немыслимых чуда слились в одно – огромное, до небес, и теперь она была совершенно счастлива.

Все готовились к свадьбе. В доме Румянцевых дым стоял коромыслом: бегали декораторы, с утра до ночи трудились строительные артели: срочно обновляли первый этаж. Старая графиня заявила, что свадьба младшей из её внучек – отличный повод навести порядок, и теперь упорно занималась делами, стараясь успеть к сроку.

От Веры пришло письмо. Сестра писала, что они с мужем, их маленькая дочка и две сестры Платона собираются в Петербург и на свадьбе будут обязательно. Надин прислала депешу через Министерство иностранных дел – сообщила, что прибудет вместе с мужем ровно через неделю.

До чего же удачно всё складывалось! Лив просыпалась утром в ожидании чуда, и оно случалось: появлялся Александр – то с букетом оранжерейных роз, то с коробочкой засахаренных фиалок или ещё какой-нибудь милой диковинкой.

Жених обнимал Лив и целовал тем долгим, нежным поцелуем, от которого слабеют ноги, а тело превращается в пульсирующий огонь. Александр теперь не отходил от невесты ни на шаг. Всё старался обнять, прижать потеснее. Ну и Лив отвечала ему со всей страстью.

- Не дотяну, - шептал он тогда, и становилось понятно, что это не совсем шутка.

Сегодня они провели вместе весь день. Не могли оторваться друг от друга. Через две недели Александр должен был вступить в должность, и тогда они уже не смогут постоянно быть вместе.

- Нужно покупать здесь дом. – Князь задумчиво потёр переносицу, как будто решал сложнейшую задачу. – Английская набережная или Невский?

Да уж! Вопрос оказался не из лёгких. Лив склонялась к Невскому – всё-таки поближе к бабушке, а её жениху нравился вид на реку. Они так увлеклись обсуждением, что даже не заметили, как пролетело время. Часы пробили полночь, когда Александр наконец-то простился уехал и в нанятую им до свадьбы квартиру. Старая графиня поднялась со своего кресла, где она почти безмолвно провела за вязанием целый вечер, и с явным облегчением сказала:

- Пора спать, и знаешь, я бы сейчас не отказалась от рюмочки. Да и тебе будет полезно выпить - успокоишься.

Мария Григорьевна подошла к поставцу, где хранила свою любимую смородиновую настойку, и, достав две серебряные рюмки – их она держала именно для таких случаев – разлила пахучую рубиновую жидкость.

- Ну, давай, дорогая, по одной – и спать, - предложила старушка, передавая рюмку внучке.

Они выпили. Огненная струя прокатилась по горлу и обожгла Лив нутро. Похоже, что бабушкина настойка совсем не так безобидна, как кажется на первый взгляд. Лив уже было собралась поделиться этим наблюдением со старой графиней, но в дверях появился лакей. За его плечом маячила фигура в черном. Мария Григорьевна вгляделась и … бросилась навстречу вошедшей.

- Алина, мы тебя ждали через неделю. Что случилось? Почему ты одна? – бабушка задавала вопросы, хотя всё и так было ясно. Полный счастья волшебный мир, сиявший вокруг Лив, рухнул. В дом опять пришла беда. Тётка Алина, ещё недавно счастливая и цветущая, сейчас казалась замученной и усохшей, а её чёрный вдовий наряд говорил сам за себя.

- Эрик… Он скончался. Опять вернулась его проклятая болезнь, и моего мужа не стало…

Последние слова Алина произнесла сквозь всхлипы. Стесняясь, она закрыла лицо руками, но справиться с собой уже не смогла и, рухнув на диван, отчаянно зарыдала. Сквозь громкий плач доносились отдельные слова. В конце концов, родственницы поняли, что Алина хотела всё держать в тайне, чтобы не портить свадьбу, но похоронив мужа, не смогла оставаться одна - побоялась сойти с ума.

- Ты правильно сделала, - подбодрила её старая графиня. Она присела на диван рядом Алиной, обняла её за плечи. - Ты и не должна сейчас быть одна. К тому же мы тебе не чужие, и Алекс – глава вашей маленькой семьи, ты просто обязана сообщить ему о своей беде.

- Но он женится, а я испортила ему праздник! Единственному близкому человеку… Теперь, кроме Алекса, у меня никого нет…

Алина опустила, наконец, руки и открыла лицо. Зареванное, распухшее от слез оно стало некрасивым и совсем старым, и Лив почему-то подумала, что Эрик был для тётки лебединой песней. Больше Алине семью не создать.

Наверно, нельзя было так думать – это ведь жестоко, но почему-то эта мысль намертво засела в голове. И Лив стало ужасно стыдно. Старая графиня тем временем уже пришла в себя, и стала уговаривать Алину:

- Никто не властен над своей судьбой, нам остается только смириться… Сегодня уж не будем посылать за Алексом, ведь он только что уехал. Поговорим с ним завтра. А ты останешься у меня. Пока твой племянник остается холостяком, и квартира у него съёмная, тебе с ним жить не стоит.

- Я же стану для вас чёрной вороной, плакальщицей, - всхлипывала Алина. - Это ведь неуместно в доме невесты. Я лучше завтра переберусь к Алексу. Мне много не нужно, устроюсь в какой-нибудь маленькой комнатке.

- Глупости не говори! Никому ты не помешаешь. К тому же завтра приезжает Вера. Алекс с невестой поедут их встречать на почтовую станцию, а потом Горчаковы вместе с Лив отправятся в свой дом в Павловске. Наша невеста погостит неделю у сестры, и к тому времени, когда она вернётся, Алекс уже примет решение относительно твоей судьбы. Он – благородный человек и тётку не обидит.

- Конечно, он всё сделает как нужно, - присоединилась к уговорам Лив, - а я буду рада, если вы согласитесь жить вместе с нами.

- Спасибо, дорогая, - слёзы брызнули из глаз Алины с новой силой, - но я не могу стать обузой молодоженам. Да и куда я теперь уеду из Москвы, если похоронила там Эрика?

Бедняжка уже вновь рыдала. Как же её успокоить?

- Сейчас всё видится в чёрном цвете, а через пару месяцев ты, может, переменишь своё мнение, - заметила старая графиня. – Пойдём спать, я сама провожу тебя в твою комнату.