Кион-Тократ

Глава 4. Откровение

Глава 4

Откровение

«Дитя невинно и свежо.
Напоено теплом Рассвета.
Но Смерти, право, всё равно,
Что Жизнь... Что Боль...
Что Счастье лета... »

Олаф с Перьями, «Поющие во Тьме»

Смилодон спал в своей кровати, покрывшись холодным потом и скрежеща зубами. Пожалуй, сейчас он видел самый жуткий сон в своей жизни. Туманные видения перенесли его в центр лесной поляны, где расположился дикий саблезубый зверь, свирепо бьющий хвостом с тёмной кисточкой о землю. Своими белоснежными клыками он терзал огромного, ещё агонизирующего самца-оленя. Ни жалости, ни сопереживания не было в душе дикой кошки.

Видение померкло, а через мгновение снова прояснилось. Однако картинка уже отличалась. На месте оленя оказалась юная девушка, чьи темные длинные волосы ниспадали на обнажённую грудь.

Случилась очередная вспышка и перевоплощение.

Саблезубый хищник стал человеком, вызывая у незримого наблюдателя чувство отвращения. Он низко склонился над жертвой, припадая ртом к прекрасной шее. Когда кровопийца наконец оторвался от бесчувственного тела и поднял голову, Артур ужаснулся… ибо это был он сам.

Хищный оскал зверя, с острых клыков которого стекают две струйки крови. Бледное лицо, на котором пролегли тени. Крылья аристократического носа раздуты, словно у сумасшедшего. А вместо глаз две бездонные ямы, наполненные кровью и жестокостью, хотя нет, не жестокостью… скорее, безумием. Сомнений не оставалось, это был он.

Артур забился в конвульсиях, не желая мириться с действительностью.

В ту же секунду он почувствовал, как невидимая сила подхватила его и начала трясти, как тряпичную куклу. А затем он проснулся.

— Кошмары замучили, дружок? — раздался тихий сочувствующий голос.

Смилодон приподнял голову с подушки и увидел над собой человека, которого сложно было спутать с кем-то другим. Зеркальная маска отражала собственное лицо Артура, и в этот раз в нём не было ничего зловещего. Напротив, юноша увидел свои испуганные глаза и как-то сразу успокоился. Кошмар окончательно отступил.

— Милорд, — пробормотал студент, делая попытку подняться.

— Нет-нет, лежи спокойно и не тревожься ни о чём.

— Что это было? Пожалуйста, скажите, что мне всё приснилось!

Зерат сочувственно, а может быть насмешливо покачал головой.

— Всё зависит от того, о чём ты говоришь. Если в твоём «сне» присутствовало некое очаровательное дитя, из которого ты выкачал всю кровь до последней капли, то я не могу отрицать его реальность.

По телу студента пробежала судорога. В тонких чертах лица проявилось отчаяние, до этой минуты ему незнакомое. Уже больше года он знал о природе Токра, скрытой в каждом ученике Ордена, и всё равно не был готов к тому, что случилось. Зерат внимательно наблюдал за юношей, цепким взглядом подмечая всё, что творилось у того в душе.

— Я вижу, что тебе неприятны мои слова. И всё же, ты не удивлён?

Дождавшись кивка, Безликий фыркнул.

— Значит твой наставник всё-таки нарушил Устав.

— Почему? — выдавил из себя Артур.

— Потому, что наставники не имеют права рассказывать ученикам о том, кто мы такие. Наше воспитание не должно быть напрямую связано с природой вампиров. Ведь мы не просто кровососы, мы Токра, и уж поверь мне — это гораздо больше. Неразумно привязываться полностью к той части себя, которая не может существовать отдельно от Ночи и жажды крови. Это превращает тебя в раба. Таковых и без нас достаточно в этом мире. Вот почему Орден продолжает утаивать от своих учеников часть правды до того дня, когда они смогут принять её разумно, как надлежит высшим созданиям Тенебриса.

Артур кивнул, хотя на самом деле ничего не понял.

— Ну, да ладно, — усмехнулся Зерат, — я закрою глаза на то, что Агно нарушил Устав. Тем более, как мне кажется, теперь это не важно. Настал момент, когда ты должен узнать всё о себе и своих братьях.

Зерат замолчал, собираясь с мыслями, а потом начал рассказ:

— Да, мы вампиры. Но это не значит, что мы мертвы, как нас часто представляют невежественные фантазеры. В целом, это значит только одно — мы пьём кровь, как и остальные представители кровососущей братии. Она нужна нам не столько для того, чтобы жить, но для того, чтобы успокоить Охотника. Ты должен знать, что в Мире насчитывается около десятка видов нашего рода. Это и гонусы, и маковиты, и кровососы Акматашмы из Шакры, кроме того, не стоит забывать о шести Лунных Кланах, называющих себя Клодгерами. Однако, мы всё же стоим среди них особняком. Завистливые братья, частенько называют нас Высшими, поскольку Токра не имеет главного недостатка, присущего всем остальным видам. Как ты понимаешь, это непереносимость солнца, которое убивает наших братьев по Матушке. Почему Токра лишены такого изъяна, тебе никто не расскажет. Это не результат мутагенов, и не следствие ритуальной магии. Как известно, наши ближайшие кровные родичи, не обнаруженные Орденом вовремя, как и мы не боятся света. Ты ведь уже знаешь о них?

— Вы говорите про Отверженных?

Зерат кивнул.

— Про них самых. Как известно, Токра рождаются среди людей. Способ их появления отличается от того, который дан нашим младшим братьям. Мы не обращаем неофитов, как водится у них. Напротив, искра сама находит избранных Тенебрисом. Как именно это происходит и от каких факторов зависит, не знает ни одна живая душа, хотя многие ученые и маги пытались раскрыть этот секрет в прошлом.

 По мере взросления, обычно, к десяти годам своей жизни, Токра обречён погрузиться в особое состояние, которое нельзя классифицировать иначе, как безумие. Таких Токра принято называть Тёмными, Падшими или Отверженными. Последний вариант встречается чаще остальных. Что ещё о них можно сказать? Пожалуй, не много. Во-первых, они себя не контролируют, поскольку их разумом руководит деструктивная сущность, которую мы называем Охотником. Не подумай чего-либо, это вполне научный термин, введённый Фернандом Элатским. Охотник представляет собой Эго, полностью захватившее контроль над телом Отверженного. И это доминантное Эго жаждет схватки, убийств и мучений. Монстр, вышедший на тропу войны и живущий только ради неё. С моей точки зрения, незавидная участь. Пережиток древней магии.