Кира. Между светом и тьмой

Разговоры в сумерках

Кира проснулась до рассвета. Джереми обнимал ее одной рукой, а ее голова лежала на его груди. Она аккуратно приподняла его руку и осторожно, чтобы не разбудить, встала с кровати. Кира надела сапоги и, накинув на плечи плащ, вышла на улицу.

Холодный осенний воздух коснулся ее лица, шрам на щеке защипало.  На горизонте уже чуть проглядывало солнце. Предрассветные сумерки смешались с густым туманом, идущим от реки, и бледно-серая пелена застилала все вокруг.

- Доброе утро, Кира, - Вернер появился буквально ниоткуда.

- Доброе утро, дядя. Такой  плотный туман – твоя прихоть?

- Просто настроение задумчивое, - после этих слов туман стал немного рассеиваться. - Ты всегда была ранней пташкой, но чтобы настолько? Куда идешь, а точнее к кому?

- Хочу поговорить с графом.

- Он, скорее всего, еще спит, - заметил Вернер.

- Не спит, - внезапно глаза Киры поменяли цвет с карего на бледно-красный. – Такой впечатлительный человек, как он, вряд ли будет хорошо спать после всего, что с ним произошло за последние несколько дней.

- Что с глазами, Кира? – голос вампира прозвучал встревоженно.

- А что с ними?

- Они поменяли цвет. Это впервые?

Кира вздрогнула.

- Я не уверена, но, кажется, да.

- О, Кира, мне так…

Она не дала ему договорить:

- Не надо, Вернер. Я справлюсь.

- Кира, я все понимаю, но не надейся так сильно, что он сможет помочь.

- Я знаю, но у меня нет выбора.

Виктор действительно не спал. Он проснулся от кошмара посреди ночи. Обычно он спокойно воспринимал страшные сны, но в виду сложившихся обстоятельств, именно этот напугал его. 

Ему приснилось, что он лежит на кровати в своей спальне в родовом замке Карди. За окном ярко светит солнце и его лучи, пробиваясь сквозь неплотные шторы, падают на кровать. Рядом с ним, в белоснежной сорочке лежит Кира. Она прекрасна. Ее кожа отливает золотом в лучах солнца. Но лежит она неподвижно, будто мертвая, и только зрачки иногда меняют свое положение. Виктор боится дотронуться до нее, но все же протягивает руку и чуть касается холодной, как мрамор, щеки. Кира хватает его руку с такой чудовищной силой, что ломаются фаланги пальцев. Она нависает над ним, ее глаза горят красным пламенем, и, обнажив острые клыки, впивается в его шею. На этом моменте Виктор и проснулся.

Встав с кровати, граф походил по шатру и, заметив на столе пару книг, решил, что чтение отвлечет его от дурных мыслей. Он взял книгу, лежавшую обложкой вниз. Это оказалась Библия. Граф посмотрел на название и уже собрался было положить книгу на место, но что-то внутри дернуло с такой силой, что он не смог этого сделать. Он открыл Библию и начал читать.

Виктор все еще читал, когда в шатер вошла Кира. На секунду ему показалось, что ее глаза горят красным, как в его сне, но присмотревшись, он понял, что плохое освещение сыграло с ним злую шутку. Ее глаза были карими, как и раньше.

- Можно войти?

- Ты уже вошла.

Кира подошла к красному креслу и плюхнулась в него.

- Всегда любила это кресло. В нем чувствуешь себя, как на троне.

Виктор сделал вид, что ему абсолютно неинтересно, зачем она пришла, и продолжил смотреть в книгу, хотя читал один абзац уже третий раз.

- Что читаешь? – поинтересовалась Кира, которую ничуть не смутило его напускное равнодушие.

- Библию.

- Неужели? – саркастические нотки в ее голосе не ускользнули от графа.

- Да, - Виктор положил книгу на стол.

- Ты же говорил, что не веришь в бога.

- И вряд ли начну. Просто убивал время за чтением. К чему этот разговор? У него есть какая-то цель?

- Хотела рассказать тебе о Вернере.

- Вовремя, конечно. 

- Всему свой черед.

- Звучит, как неумелое оправдание.

- Так уж получилось, что ты ввязался в мои дела, а значит должен знать, как можно больше, - не обращая внимания на явные провокации с его стороны, сказала Кира.

- Так и я поверил, что ты расскажешь мне ваши с Джереми секреты, - не собирался сдаваться Виктор.

- Будешь продолжать упиваться своим остроумием или все же послушаешь меня? – а Кира не собиралась поддаваться.

- Рассказывай, раз уж пришла, - произнес Виктор с такой интонацией, будто бы делал ей невероятное одолжение.

- Я уже говорила тебе, что Вернер вампир с душой. Может показаться, что это звучит глупо, но душа это или что-то другое, однако большинство вампиров не могут испытывать чувства. Им неведома любовь, дружба, жалость, сострадание. Они могут питать страсть к объекту своего вожделения, но она закончится вместе с кровью в жилах жертвы.

- Ладно, - раздраженно перебил Виктор, - про душу я понял. Можешь уже переходить к сути.