Кирэро и Рюба

Эпилог. Честь офицера.

Прошли годы за которые мир изменился до неузнаваемости. Молодая Япония робко вошедшая было в мировое сообщество, оглядевшись в нем и набравшая силу, начала требовать больше жизненного пространства и даже попыталась подвинуть своего мощного соседа, задиристым мопсом вцепившись в пятку России - Порт-Артур. Сонным медведем Россия удивленно рыкнула, растерявшись от подобной наглости. Эту растерянность приняли за поражение, а Россия все не могла раскачаться и понять, что ей надлежит делать с этой мелочью: растоптать или попросту стряхнуть? Имея громоздкий бюрократический аппарат, страна увязла в нем как в болоте. Российская система на поверку оказалась трухлявой и недееспособной из-за благодушной, нерасторопной и прожорливой как саранча бюрократии, отупевшей от лени. Теперь пятка медведя горела - Порт-Артур находился в прочной осаде.

В то время как губернатор Стессель задумывал сдать порт, простые солдаты и офицеры упорно отстаивали крепость, как и свою воинскую честь, заставляя даже врага уважать ее. В один из жестоких боев под Порт-Артуром, когда японцы с горы Длинной обстреливали форт № 11 в плен к ним угодила часть русских минеров. Пять солдат и два офицера: прапорщик Скотобоин и поручик инженерных войск.

Наутро, после окончания боя и взятия пленных, японский офицер доложил генералу Шивиото, что пленные просят помочь их раненым, подав ему записку. Пробежав ее глазами, Шивиото невозмутимо спросил:

- Кто ее написал? Вы?

- Нет, - вытянулся перед ним офицер Ямаго. - Русский.

Генерал поднял на него холодный взгляд.

- И вы помогали русским писать эту просьбу?

- Никак нет, - отчеканил Ямаго. - Один из русских пленных хорошо изъясняется и пишет на японском.

- Приведите его.

- Есть, - отдал честь Ямаго и развернувшись по-уставному, вышел.

Не обращая внимания на мерный звук артиллерийской канонады, методично бившей по бетонным цитаделям форта, генерал, закурив сигару, все смотрел на записку написанную на обрывке тетрадного листа химическим карандашом, когда в палатку ввели русского пленного. Генерал не без интересом взглянул на него. Пленным оказался молодой офицер, почти мальчишка, лет двадцати не больше, державшийся спокойно и с достоинством.

- Это написали вы? - спросил Шивиото на японском.

- Да, - так же на японском ответил молодой человек.

- Где вы учили наш язык? Жили в Японии?

- Вы поможете нашим раненным?

Этот ответ вопросом на вопрос вызвал у японца сдержанную улыбку. Шивиото уважал храбрецов.

- Поручик Про-хо-ро-в, - глянув в лежащую перед ним записку, произнес Шивиото: - Сейчас ваших раненных осматривают полковые врачи. Завтра мы проведем переговоры с военным руководством Порт-Артура об обмене пленными. Теперь, когда я посвятил вас в то, как намерен распорядиться вашей судьбой и судьбой ваших товарищей, вы удовлетворите мое любопытство?

- Спрашивайте, - тут же согласился поручик Александр Прохоров. Он взглядывал на вражеского генерала, ища свирепость и кровожадность в благородных, но жестких чертах японца — война как известно ожесточает, но генерал смотрел на русского со спокойной доброжелательностью, без высокомерной непреклонности победителя.

- Присаживайтесь, прошу, - пригласил генерал, показав на стул перед своим столом, и когда молодой человек сел, спросил: - В России начали изучать японский?

- Никак нет, - покачал головой поручик. - Мой дед профессор Востоковедения и хорошо изъясняется на японском. В бытность свою, даже бывал в Японии.

- Правда? Как его зовут?

- Прохоров Сергей Васильевич.

- Так японскому вас выучил ваш дед? Но, что бы так непринужденно говорить, надобно постоянно изъясняться на нем, - продолжал допрос Шивиото.

- Моя матушка его тоже неплохо знает, как и дед.

- Ваша мать японка?

- Нет, русская.

- Тогда откуда японский знает ваша матушка? Ваш дед выучил ее?

- Должно быть, но мама как-то говорила, что японскому ее больше выучил мой отец.

- Ваш отец японец?

- Нет, русский...

Шивиото задумчиво смотрел на Александра Прохорова, ответившего ему простодушным взглядом голубых раскосых глаз. Очень редкое сочетание, как и черные словно смоль волосы при таких-то глазах. Да и привлекательное лицо с тонкими чертами было чуть скуластым.

- Но... - задумчиво произнес Шивиото, - вас, по-видимому, воспитывал дед, раз вы носите его фамилию.

- Отчего же, - пожал плечами молодой человек, - и отец тоже.

- Ваш отец? - Все больше озадачивался генерал.

- Конечно.

- Но тогда... отчего вы не носите фамилию отца?

- Так матушка пожелала.

- И ваш отец с этим согласился? - поинтересовался Шивиото, вся эта история чрезвычайно занимала его, помимо допроса.

- Ну... это никогда не обсуждалось в нашей семье, - пожал плечами поручик. - Так уж сложилось.

- Ваши братья, сестры так же выучены японскому языку.

- Я один у родителей.

- В вас видна азиатская кровь. Ваш отец...

- Он русский, - улыбнулся Александр Прохоров.

Японец задумчиво разглядывал бесхитростное лицо этого мальчика, по-видимому решив придержать свои догадки при себе. После недолгого молчания, он спросил:

- Очевидно, в армию вас призвали из-за вашего знания японского?

Молодой человек нерешительно кивнул, не понимая к чему Шивиота подводит. Разумеется, сам он о многом умалчивал, интерес японца к его семье настораживал. Уж не хочет ли он его завербовать?

- Вы пообедаете со мной? - вдруг предложил японец.

- Благодарю, но я лучше вернусь к товарищам, - сухо отказался Саша Прохоров, утвердившись в своих подозрениях. Этот Шивиото выглядел опасно: смотрел проницательно, был все время собран как волк перед прыжком и не угадаешь когда нападет.