Кирвалисская ведьма. Часть вторая

Глава 9.

***

Бернал провёл Альбана не тем путём, по которому двигались Роман с матушкой, поэтому он встретил меня у внутренних дверей. Сказал:

- Думаю, моё присутствие будет обременительным для графини, а может и просто нежелательным. При мне она может не сказать того, зачем пришла. Стоит дать ей возможность высказаться. С другой стороны, моё присутствие может оказаться небесполезным для тебя, Алекс.

Я пожала плечами.

- Что ты предлагаешь?

- Давай я спрячусь вот здесь, за портьерами, - он указал на место возле двери, - Тут меня никто не увидит. Если же понадобится моё вмешательство, я выйду. И ещё одно соображение. Мало ли как потом графиня захочет изложить эту историю. Тебе будет спокойнее, если у вашего разговора окажется один незаинтересованный свидетель, причём не слуга, а тот, кому поверят.

Хороший у меня брат и отличная у него мысль. Неудивительно, что я согласилась.

Когда же увидела гостей, то пожалела, что пригласила их в малую гостиную. Графиня Данзак нарядилась как минимум для тронного зала. Роскошное платье, если не бальное, то сшитое для приёма у императора, причёска, в которой поблёскивала алмазная тиара, драгоценности, равных которым я не видела… И выражение лица. Она пришла по очень важному делу и не собиралась уходить без положительного решения, которого явно ждала от меня.

Роман тёрся позади матери как щенок. Странно было видеть этого яркого, красивого, ловкого мужчину в этой незавидной роли. Но, если госпожа графиня желала отвратить меня от своего сына, то цели она добилась. Картина подействовала сразу: я ощутила жалость к бедному парню.

Если для кого-то жалость — синоним любви, то не для меня точно. Если я жалею, то готова много сделать для человека: помочь, вылечить, дать денег, только не выйти за него замуж. Своего мужчину я должна видеть равным себе, а не жалким.

Если ещё вчера я рассматривала Романа как одного из претендентов на роль моего мужа, то сегодня он их этого ряда выпал безвозвратно.

Но графине такие тонкости в голову не пришли. По выражению лица можно было догадаться: она ждёт моей капитуляции и не сомневается в победе. Интересно, на что она рассчитывает? На то, что я дура? Она же не император, от которого скрывали мой умственный потенциал. Вроде бы должна была убедиться, что это не так. Или думает, что затворническая жизнь при отце сделала меня наивной?

Вообще-то сделала, но не до такой же степени!

Эх, жаль, что я приняла её в малой гостиной. Надо было нарядиться получше, на трон сесть и с него говорить. Кстати, не забыть! Для коронации мне потребуется подобающий наряд и времени осталось всего ничего. Не люблю попусту деньги выбрасывать, но это нужная трата. А драгоценности надену древние, чтобы они символизировали преемственность.

Так, не отвлекаться! Госпожа графиня изволят нам кланяться. Изящнейший придворный реверанс.

Я подумала и ответила на её поклон так, как ответил бы мой отец. Поприветствовала графиню лёгким кивком, а затем жестом предложила сесть в самое роскошное кресло. Она подумала, что ей оказывают честь, с достоинством опустилась на сиденье и только тогда поняла размер катастрофы. В глазах появился испуг. У бедной графини с трудом получалось держать спину так, как она привыкла: гордо выпрямленной, как будто она кол проглотила.

Я схитрила: на вид кресло красивое, но чересчур мягкое. Засасывает севшего в свои недра так, что коленки торчат на уровне глаз, а встать без посторонней помощи и вовсе невозможно.

Сама же я заняла своё любимое, очень удобное для работы.

Роман садиться не стал, занял место стоя за спиной матери.

Так как это она пришла ко мне, по этикету первой заговорить должна была я. Вот и сказала:

- Я вас слушаю, графиня. Чем могу помочь?

Она, видимо, не ожидала такого начала, потому что в первый момент вытаращилась на меня чуть ли не с испугом. Но затем овладела собой и произнесла с достоинством.

- Ваша светлость, если бы ваши родители были живы, сейчас я просила бы вашей руки для моего сына у вашего отца. Сейчас же приходится обращаться к вам напрямую. Чувства Романа вам известны, думаю, и вы к нему неравнодушны, по крайней мере он дал мне понять, что получил от вас недвусмысленное свидетельство вашего расположения. Это даёт мне право спросить: вы выйдете за него замуж?

Роман при этом смотрел на меня таким щенячьим взглядом, что поневоле хотелось дать ему всё, что бы он ни попросил. Может, я бы размякла, если бы разговор вела не его мать, а он сам. По крайней мере не отказала бы резко, а пообещала подумать. Но сверлящий взор графини Данзак, а ещё больше её уверенность в моём ответе сделали своё дело. Я превратилась в лёд. Ответила так холодно, как только смогла:

- Вы не просили моей руки у отца, когда он был жив, хотя имели такую возможность. Видимо, тогда моя кандидатура вас не устраивала. Не знаю почему вы решили сделать это сейчас, хотя приличнее было бы вашему сыну поговорить со мной напрямую. Мой ответ нет. Я не выйду за Романа. Может быть вы хотели просить меня о чём-то ещё?

Кажется, ни дама, ни сам виконт не ожидали такого поворота.

Графиня попыталась встать, но кресло не позволило.

Тогда она злобно сощурилась и только что не выплюнула следующую фразу:

- А вы не боитесь, ваша светлость, что император узнает, какие интриги затеваются под вашим кровом?

Дура! Старая дура! Ой, как она меня разозлила! Хотелось заорать и выбросить её в окошко. Но приходилось держать лицо. Поэтому я улыбнулась, да так, что госпожа Данзак побледнела.

- А вы не думаете, графиня, что вам тоже стоит бояться, причём того же самого? Ваш сын замазан в моём заговоре по самые уши. Никто не поверит, что он тут ни при чём, а вы и ваш супруг ничего не знали. Неужели вы думаете, что император не воспользуется случаем прибрать земли вашего рода под свою руку и отдать их более лояльному и близкому человеку? Думаете, титул графов Данзак является защитой? Боюсь, вы первая пострадаете, а если не вы, то те, кого вы желали бы защитить. Ваш муж и ваши дети. Так что, выйду я за Романа или нет, вам лучше сохранять верность Кирвалису. Здоровее будете.