Киска ректору (не) игрушка!

Глава 4. Лекарь

Впервые за столь долгое время в ректоре Тейзинской академии Тайн всколыхнулось лёгкое чувство страха и вместе с тем жалость к живому существу. К этому плешивому созданию, потерявшему сознание прямо у него на руках.

Всегда собранный, строгий, но, безусловно, справедливый, он старался служить миру эталоном безупречного поведения, и потому не позволял себе лишних эмоций.

Ведь неуёмный магический дар требовал от Люпина высочайшего самоконтроля. И он его демонстрировал всем и каждому. По крайней мере, так считал сам магиус. Как же реально обстояли дела, знал во всех подробностях только его личный лекарь, сеанс у которого ректор сейчас пропускал из-за утреннего инцидента.

«Боги праведные! Я впервые в жизни опаздываю на такой невозможно большой срок!» — мысленно изумился Люпин.

Когда он закончил лечить кошку, то оставил её на кушетке в малой гостиной и наказал слугам покормить нового домашнего питомца, как проснётся. Дворецкий и кухарка, напуганные поведением господина, только отрешённо кивнули, ничего не сказав ван Роузу-младшему насчёт того, что он пребывал сейчас в мокрой рубашке и брюках, без пиджака, без носок. И даже тапочки где-то оставил.

Быстро обувшись в грязные сапоги на босу ногу, ректор выскочил на улицу, намереваясь исправить свою оплошность. Перво-наперво извиниться перед Бифтеном фон Раером, почтенным лекарем, профессором академии наук Тейзина, доктором-протектосом, или иначе защитником разума.

В этот раз ректору Люпину шлось по улице на удивление легко, не нужно было скрываться от солнцепёка. Прошедший дождик оставил после себя лёгкую удушливую сырость, по-прежнему стоящую в воздухе. Первые несмелые солнечные лучики стали пробиваться сквозь вновь побелевшие облака. Защебетали птицы, застрекотали сверчки.

В этот раз ван Роуз-младший вопреки своему обыкновению направился сразу к кабинету лекаря, минуя комнату с секретаршей, занятой поливкой цветов.

Постучал.

— Войдите, — услышал ректор заветные слова.

— Это я, — отозвался он, прежде чем войти.

Привычный ко всему, спокойный и уравновешенный мистер Бифтен сидел сейчас за столом, хмурился и сжигал остатки тайного послания склонившись над металлическим плоским блюдом. Как только он поднял свои глаза в очках-полудольках на вошедшего, рука дрогнула и подожжённый листок упал на пол.

— Ах, гадство! — выругался лекарь от неожиданности. А когда осознал при ком выругался, и без того седой мужчина чуть не обомлел от страха и не растерял последние пряди волос, окружающие девственно-лысое темечко.

В этот раз мистер Люпин пересилил себя и подавил жгучее желание заткнуть собеседнику рот магией.

— Прошу меня простить, — начал было он извиняться перед изумлённым Бифтеном. Но теперь, после всего случившегося, профессор академии наук онемел и позабыл про листок, который за считанные мгновения успел проесть в ковре небольшую тлеющую дырочку. Не вспомнил о нём и минуту спустя, когда молча взирал на виноватого ван Роуза-младшего.

— Вы кого-то убили? — неожиданная догадка против воли слетела с языка профессора.

— Нет, — серьёзно и без утайки ответил Люпин. — Но почему вы об этом спрашиваете?

— Просто ваш вид…

И теперь уже настала очередь ректора удивляться, глядя на сверху вниз.

— Ох, это… это моя новая кошка.

— Вы завели кошку? — в очередной раз выказал удивление Бифтен.

А между тем, листок на полу, медленно, но верно прожигающий ковёр, собирался поджечь и помещение целиком. Учуяв запах гари, лекарь, наконец, опомнился и затоптал начинающийся пожар деревянной обувью.

Глядя на это, ректор нахмурился ещё больше. Вздохнул и не выдержал, призвал магию. Тлеющий ковёр потух.

— Что ж, я вижу, вам сейчас не до меня, — начал было прощаться Люпин.

— Нет-нет! — воскликнул лекарь. Он сноровисто подскочил со своего кресла, стоящего позади массивного дубового стола с двумя сплошными боковинами и одной прямоугольной столешницей. Сделал приглашающий жест рукой, прежде чем плюхнуться обратно со словами: — Прошу, не томите, рассказывайте, что это за кошка? Как её зовут?

Казалось, вопросы профессора завели ван Роуза в тупик. Но ректор и сам был не прочь поговорить в надежде, что накатывающая волнами депрессия, злость и ненависть уйдут, и Бифтен в очередной раз даст ему дельный совет.

Магиус послушно прошёл к кушетке и, увидев на ней маленькую сверкающую вещицу, выбивающуюся из его видения идеального мира, вопросительно уточнил:

— Бусинка?

— Как вы сказали? Её зовут Бусинка? — удивился лекарь. — А что? Просто и со вкусом.

— Нет, я… — начал было магиус, но тотчас махнул рукой со словами: — Хотя, пусть будет так.

— Что ж, начало нормальности положено. И как она вам? Вижу, выбивает из колеи?

— Не то слово… — горько вздохнул Люпин. Подняв бусинку с сиденья, он крепко сжал её в ладони, будто старался выдавить из неё все соки.

Глядя на напряжённый кулак своего собеседника, лекарь констатировал:

— Но вы этому не рады.