Кисть тоски

Глава 15. Рассказ из прошлого

Глава 15. Рассказ из прошлого

(жизнь – это улица, на каждом повороте которой подстерегает что-то неожиданное)

Каролина читала «Последнего магната», когда пришла тётя Клава, её квартирная хозяйка. Каждый месяц, 12 числа Клавдия Николаевна приходила к своей квартирантке за деньгами. Обычно в одно и то же время. В семь вечера. Привычка, которой не любила изменять. Прежде, чем придти, тётя Клава обязательно звонила. Считала, что всегда нужно предупреждать. А то вдруг можно нарушить планы. Тактичная женщина любила порядок и спокойствие, и считала наглость, повышенный тон, качание прав и тому подобное чем-то ужасно неприличным. Если она наблюдала какие-то сцены с выяснением отношений, наблюдала случайно, разумеется, то её сердце надрывалось от боли. Она мечтала, чтобы люди любили друг друга. Ведь потом можно потерять этого человека, а вспомнить его добрый взгляд, нежную улыбку, ласковое прикасание не доведётся. Потому что не останется воспоминаний из-за вечных придирок и скандалов.

– Добрый вечер, Каролина! Ждала? – спросила тётя Клава, переступая порог.

– Здравствуйте! Конечно, ждала. Вы же звонили, – ответила Чаркина.

Они прошли в кухню. Оплата за квартиру осуществлялась именно здесь, среди посуды под тиканье настенных часов в виде солнца. Эти часы встревали в память мгновенно, стоило их увидеть. Каролина сразу обратила на них внимание, когда в первый раз пришла смотреть квартиру. Ярко-оранжевое пятно очень мило выделялось на голубых обоях, невольно принуждая глядеть на творение и о чём-то своём мечтать. Может быть, именно солнечные часы и послужили тому факту, что Чаркина захотела жить в данном месте.

После того, как Каролина заплатила за квартиру и расписалась в тетради, которую для деликатного дела завела тётя Клава, состоялся разговор по теме, крайне интересующей журналистку. Теме, имеющей просто огромное значение в последние дни.

– Как на работе дела? Я газету регулярно покупаю, читаю твои статьи, – сказала Клавдия Николаевна. Она явно не спешила уходить, чтобы снова остаться в одиночестве. Ей очень хотелось отвлечься от собственных переживаний. Она растягивала минуты до возвращения в пустой дом.

– Спасибо! Да, вот получила задание написать о мастере, делающем шкатулки из дерева. Ищу. И нигде его нет. Есть, которые делают из дерева самые разнообразные изделия, но чтобы только шкатулки, нет таких. Не знаю, где искать. А редактору подавай «шкатулочника». Тётя Клава, а у вас случайно нет знакомых мастеров?

– Каролина, ты только упомянула мастера по шкатулкам, как я вспомнила о нём, о таком, который живёт лишь шкатулками. Они есть его душа. Правда, не знаю, жив он сейчас или уже нет, – произнесла тётя Клава, начиная погружаться в воспоминания.

– Он живёт или жил в этом городе? – полюбопытствовала Каролина. Ей не терпелось услышать ещё одну историю от тёти Клавы. Каждый раз, приходя за оплатой, она непременно рассказывала что-нибудь из прошлого, и это звучало прекрасно.

– У моей старшей сестры Кати была подруга по молодости. Сестра на 14 лет старше меня. А подруга её, Нина, была немного моложе моей сестры. Так вот у этой Нины в женихах был один венгр. Красивый до невозможности. Я не видела его, но Катя и Нина часто говорили о нём при мне. Я же от сестры ни на шаг не отставала. Она всюду меня, свою младшенькую сестрёнку, таскала за собой. И в кино я с Катей и Ниной ходила, и в парк, и на танцы брали меня иногда. Нина студенткой ездила в Венгрию. Там и познакомилась с… Господи, как же его звали? Всё время помнила его имя. Оно почти русское. Вроде как простое. Сейчас вспомню. Столько раз это имя звучало в моём присутствии. И тут на тебе забыла.

Пока тётя Клава перебирала в уме имена, Каролина сидела и смотрела на оранжевые часы в виде солнца. Правда, часов она не замечала. Она вспомнила восхитительного венгра, которого на прошлой неделе видела по телевизору. «Красивый до невозможности. Такое чувство, что тётя Клава описывает не парня подруги своей сестры, а именно того венгра, встретившегося с моей душой», – подумала девушка.

– Петер! Его звали Петер! – воскликнула Клавдия Николаевна и продолжила свой рассказ. – Помнила, что почти русское имя. Как наш Петька, Пётр, а у них – Петер. Эта Нина, подруга моей сестры, в Венгрии познакомилась с Петером. Завязалась дружба. Переписываться стали. А потом он несколько раз приезжал к нам, в Союз. Нина представила его своей маме. Петер и есть мастер по шкатулкам. Руки золотые у него. Интересно было бы узнать, жив он сейчас. Да, и как сложилась его судьба после того кошмара?

– Кошмара? А что произошло? – спросила Каролина, предчувствуя что-то ужасное в этой романтичной истории.

– Нина-то умерла. Молоденькая. Горе непередаваемое. Моя сестра долго не могла придти в себя. У неё никогда больше не было такой близкой подруги, какой была Нина. Прелестное, хрупкое создание забрал Бог, – всплакнула тётя Клава. Событие пятидесятилетней давности ожило. Она снова погрузилась в атмосферу страха и неизбежности, в атмосферу чёрного цвета. Будто увидела свою старшую сестру с опухшими глазами в тёмном платке.

Каролине нравились грустные истории любви. Они же и пугали её. Ей почудилось, с рассказом тёти Клавы её что-то связывает. Непременно. Она не знала, что именно, и её это настораживало. Неизвестность проснулась болью за рано ушедшую девушку. Чаркиной чуть-чуть приподняли занавес тайны, которая, может быть, когда-нибудь откроется полностью. Журналистка взглянула на окно. Темно. «Хоть мне и нравится печальная романтика, всё-таки на ночь я не люблю слушать такие вещи. Одной спать страшно», – пронеслось в голове Каролины. Она решила повернуть разговор в ту сторону, которая её больше волновала.