Кисть тоски

Глава 33. Может быть

Глава 33. Может быть

(нас связывает что-то, только как определить, что именно)

Кристиан создавал себе завтрашний день. Схему мероприятия он тщательно обсудил с Яношем. Они продумали всё. Где будут стоять столики с новыми шкатулками, где со старыми, где будут продаваться, а где просто демонстрироваться. Конечно, главный уголок, то есть тот, в котором расставят исключительно старинные шкатулки, будет по-особому выделен. Разумеется, Кристиан должен уделять ему внимание. Лишь он знает, как выглядит шкатулка, ради которой потрачено столько времени и ради которой задумана «Ярмарка». Правда, не столько знает, сколько представляет. Бетлен с бесконечной благодарностью и дружеской симпатией следил за действиями Яноша Сонди. Он беззаветно, с дикой страстью добродушия помогал ему в воплощении этой безрассудной, на первый взгляд, идеи, чем вызывал своим поведением небывалую нежность. «Какое счастье, что у меня есть такой друг! Янош, спасибо тебе! За доброту, за самозабвение во имя цели, которая, может быть, и не будет достигнута. Ведь он, наверняка, как и я, в душе, сомневается, что из нашей, правильнее, из его «Ярмарки шкатулок» что-нибудь получится. Но мы должны попробовать рискнуть. Мы уже здесь, а значит, самый смешной поступок – взять и остановить претворение в жизнь», – вспоминал Кристиан обстановку в просторном зале ДК «Химик». Суетились рабочие. Янош давал какие-то команды. Расставлялись столы, развешивались таблички «ПРОДАЖА НОВЫХ ШКАТУЛОК», «ВЫСТАВКА НОВЫХ ШКАТУЛОК», «СТАРЫЕ ШКАТУЛКИ». У входа в зал стояла афиша на забавных ножках. Она приглашала войти и познакомиться с изделиями прекрасного деревянного искусства. Она же сообщала о том, кто устроил с одной стороны столь странное занятие, а с другой – вполне обычное, не выходящее из ряда вон, разве что своей внезапностью, почему-то безоговорочной поспешностью, воодушевлением, о которых знали только сами затейщики.

Молодому Бетлену не хотелось спать. Завтра последняя надежда. А послезавтра юбилей деда. Неужели он не отыщет шкатулку? Неужели она не придёт? Кристиан снова подошёл к окну. В номере было прохладно. Он этого не замечал, поскольку наворачивал круги: от кровати до двери, от двери до окна. И заново тот же маршрут. Он выглянул в окно. Ночь. Горят фонари. Значит, еще нет двенадцати. Да, он уже знал, что фонари в Белом городе выключают в полночь. Он проводил ночи без сна. Небо следило за ним. Он следил за небом, за его мрачной, отталкивающей, устрашающей темнотой, которая так нравилась ему в юности, а сейчас тьма – свидетельница его угнетённого состояния.

– Почему я не зашёл в ту редакцию? – произнёс Кристиан. Одиночество, тишина давили на него. Он хотел пойти в соседний номер, к Яношу. Поговорить. Возможно, успокоиться. Неудобно. Слишком поздно для разговоров. Да, и как Яношу рассказать о том, что тревожит, если он и сам не очень понимает своего беспокойства. Нет. Надо самому справляться с собственными проблемами. Не получается, конечно. Постоянно кто-то помогает. Без помощи друзей никуда. Думаешь, что сам чего-то можешь, а выходит, что одно чужое слово или действие спасает лучше твоих длительных и чересчур глубоких дум и отчасти отважных и трусливых поступков.

Девушка. Вот что отвлекало его от мыслей о дедушке Петере и предстоящей «Ярмарке». Та девушка в окне. Как будто она хотела что-то сказать. «Ну почему я снова думаю о ней? Ведь сто процентов, что мы больше никогда и нигде не встретимся. Может быть, она даже не работает в этой редакции. Может быть, она – обычная посетительница и пришла давать объявление в газету. Хотя если она – простая визитёрша, то не стояла бы у окна. И не смотрела с таким нескрываемым любопытством на прохожего. Не смотрела бы на меня. Загадочно. Кругом тайны, кругом запутанные истории. Что ни говори, а люди – это пауки, плетущие свою судьбу. Может быть, она не так прекрасна, как мне показалось. Может быть, я уже люблю её. Может быть, она единственная в чужом городе поняла бы меня. Может быть, она знает что-нибудь о шкатулке. Может быть, это она и купила её. Нет, это бред. Чушь собачья. Кто посмел меня влюбить в эту девушку, если я не смогу быть с ней? Кто дал право любить её? Вдруг эта девушка в окне любит другого? Замужем? Удивится? Вот идиот! Она же никогда не узнает о моей любви, о том, что я схожу с ума, что меня тянет куда-то идти, чтобы найти её, рассказать обо всём, обнять и прошептать: «Только бы навсегда быть рядом». Невозможно».

Душа Кристиана томилась от предчувствия неизбежного и от желания, которое неизвестно будет ли осуществлено. Как бы там ни было, но он мечтал о ней. Мечтал о девушке, с которой его что-то связывало. Больше всего, в эту минуту Бетлен боялся того, что никогда не узнает, что именно их связывает и почему так крепко.

Он включил свет и подошёл к тумбочке. Взял газету «Моё время» и стал просматривать. Кристиан купил газету, миновав здание редакции данного средства массовой информации. Он не знал, зачем она ему понадобилась, просто очень сильно этого хотел. Купил и новый номер, и выпуск прошлой недели. Киоскёр предложила, и он не отказался. Сначала Бетлен пролистал свежий выпуск, внимательно прочитал объявление о «Ярмарке шкатулок». Текст объявления он с Яношем очень долго редактировал, чтобы было ясно, доступно каждому. Отложил. И принялся смотреть предыдущий номер. Наткнулся на небольшой отзыв о спектакле «Антигона» по пьесе Жана Ануя. Перечитал два раза. «Очень верно подмечена основная мысль трагедии. Как сказал бы дед: «Чувствуется вкус». Я тоже смотрел эту пьесу когда-то. Она мне понравилась. Похоже, у нас с автором этой статьи родственные души. Связанные души», – подумал Кристиан. В конце он обнаружил имя автора, набранное прописными буквами. КАРОЛИНА ЧАРКИНА.

– Каролина. Каролина. Каролина. А не ты ли была в окне? – спросил Бетлен, устремляя свой взгляд на печатные слова, точно имя и фамилия должны вот-вот ответить: «Да, я. И я тебя люблю».