Кистью по сердцу. Мара Оль

Глава 12. Сомнения

— Так, всё, — Лиза захлопнула дверь мастерской и повернулась ко мне слишком решительно. — Говори. Рассказывай всё, что у вас было?

Я медленно поставила чашку.
— Лиз, прекрати. Он бизнесмен. У него таких, как я, — десятки. Его мать заказала портрет, вот он и контролирует процесс.

— Контролирует? — Лиза уселась на подоконник, скрестила ноги. — Ага. Поэтому стоит у тебя в мастерской и держит палитру. И задаёт вопросы, которые к живописи не имеют никакого отношения.

Я поморщилась.
— Ты всё утрируешь.И зачем я тебе только всё рассказала...

— Нет, — спокойно ответила она. — Я просто смотрю со стороны.

Я отвернулась к мольберту, но рука дрогнула, мазок вышел кривым.
— Я не понимаю, что он делает, — призналась я тихо. — И это меня пугает.

Лиза замолчала. Потом спрыгнула с подоконника и подошла ближе.
— Ты боишься повторения прошлого.

Имя всплыло само.
— Егор… — я замолчала, будто произнесла что-то запретное. — Тогда я тоже думала, что интересна по-настоящему.

— А оказалось — нет, — закончила Лиза за меня.

Я кивнула.
— Андрей другой. Он не липкий, не сладкий, не обещает. И от этого ещё страшнее. Потому что я не понимаю, где границы. Для него я — художница. Или временный интерес.

— А для тебя? — тихо спросила Лиза.

Я сжала кисть сильнее, чем нужно.
— Для меня он — мужчина, рядом с которым я забываю, кем я «должна быть». И мне это не нравится.

— Почему?

— Потому что такие, как он, не выбирают таких, как я, — сказала я резко. — У них другой мир. Там женщины — шедевры, украшение. А я… я просто рисую картины и живу в мастерской.

Лиза положила руку мне на плечо.
— Именно поэтому ты ему и не безразлична.

— Или именно поэтому он уйдёт первым, — ответила я. — Наиграется и вернётся в свой привычный мир.

Мы замолчали.

— А если нет? — осторожно спросила она.

Я закрыла глаза.
— Тогда мне будет больно. А я не уверена, что готова снова собирать себя по кускам.

Лиза улыбнулась — без шуток, без бравады.
— Страх — плохой советчик, Ань. Но иногда он единственный честный. Просто не дай ему решать за тебя.

Она ушла, оставив в мастерской тишину.

Я посмотрела на холст, но видела не краски.
Перед глазами стоял Андрей — сосредоточенный, раздражающий, слишком настоящий.

Я как раз собиралась закрыть мастерскую, когда услышала шаги за дверью. Не быстрые. Не уверенные.
Знакомые.

Я не сразу пошла открывать. Сердце билось глупо и громко — как будто я опять что-то уже знала наперёд.

Дверь всё-таки распахнулась.

— Здравствуйте, — сказал он.

Я медленно повернулась.
Он стоял на пороге — без привычной уверенности, будто оставил её снаружи вместе с улицей.

— Вы зачастили, — сказала я ровно.

Он едва заметно дёрнул губами.
— Анна…

— Нет, — перебила я. — Давайте без этого.
Я подошла ближе. — Скажите сразу. Зачем вы купили все мои картины?

Он замер.

— Откуда вы…

— Не важно, — отрезала я. — Важно — зачем.

Он отвёл взгляд. Это было почти шокирующе — Андрей Волков, который не смотрит в глаза.

— Я не знал, что они ваши, — сказал он наконец. — Клянусь.

— Не знали, — повторила я. — Но купили все.

— Да.

— Не торгуясь.

— Да.

— Одним махом.

Он кивнул.
— Да.

Я выдохнула сквозь зубы.
— И вы правда хотите, чтобы я поверила, что это просто… совпадение?

— Я увидел картины, — сказал он глухо. — И понял, что не хочу, чтобы их забрал кто-то другой.

— Потому что вы привыкли забирать всё первым? — жёстко спросила я.

Он резко поднял голову.
— Потому что они мне понравились.

Повисла пауза.

— Это не ответ, — сказала я тише.

— Это единственный, который у меня есть, — ответил он. — Если бы я знал, что это вы… я бы не стал.

— Почему? — мгновенно спросила я.

Он помолчал.
— Потому что тогда вы подумали бы, что я покупаю не картины.

Я смотрела на него долго.
— А теперь как я должна это воспринимать?

— Как ошибку, — сказал он. — Или как слабость. Выбирайте.

— Я не люблю, когда за меня выбирают, — ответила я. — Даже если это выглядит красиво.

— Я не пытался вас купить, — жёстко сказал он. — И уж точно — не впечатлить.

— Тогда зачем вы здесь? — спросила я прямо. — Не по работе. Не ради портрета. Зачем?

Он сделал шаг вперёд.
— Потому что рядом с вами я перестаю думать о том , что меня мучает.

— А я не хочу быть чьей-то потерей ориентира, — ответила я так же спокойно. — У меня своя жизнь. Свой мир.

— Я это вижу, — сказал он тихо. — И именно поэтому…

Он замолчал.

— Поэтому что? — не отступила я.

— Поэтому мне трудно уйти, — закончил он.

Мы стояли слишком близко. Слишком честно.

— Тогда вам стоит научиться, — сказала я. — Потому что я не эксперимент. Я живой человек.

Он долго смотрел на меня.
Потом кивнул.
— Принял.

— И ещё, — добавила я. — Больше никаких анонимных жестов. Если вы что-то делаете — делайте это открыто. Или не делайте вовсе.

— Договорились, — сказал он.

Он повернулся к двери, но остановился.
— Анна… я правда не знал, что это вы.

— А я правда не уверена, что это что-то меняет, — ответила я.

Дверь закрылась. Я выдохнула с облегчением.

Я осталась одна — с тишиной, холстом и ощущением, что что-то меняется.
Не красиво.
Не правильно.
И — необратимо.