Кистью по сердцу. Мара Оль

Глава 13. Картина и тени сомнений

Я сделала последний мазок и отступила на шаг.

Всё.
Готово.

Холст смотрел на меня живыми глазами: мама Андрея — с мягкой, тёплой улыбкой, отец — спокойный, надёжный, и сам Андрей — таким, каким я видела его между словами и паузами. Не жёстким. Не холодным. Настоящим.

Я медленно выдохнула и опустилась на стул.
Картина получилась именно такой, какой должна была быть.

И от этого стало страшно.

Потому что вместе с завершённой работой исчезал и последний, самый честный повод для его визитов. Больше никаких «уточнений», никаких случайных заходов, никаких пауз, в которых можно было притворяться, что это просто работа.

Я только успела подумать об этом, как дверь мастерской открылась.

— Добрый вечер.

Я вздрогнула и резко обернулась.

Андрей стоял на пороге — высокий, собранный, слишком уверенный для человека, который, казалось бы, пришёл всего лишь за картиной. Зелёные глаза скользнули по комнате и остановились на холсте.

— Вы вовремя, — сказала я и сама удивилась, как ровно прозвучал мой голос. — Картина закончена.

Он подошёл ближе. Медленно. Будто боялся спугнуть момент.
Остановился перед холстом — и замер.

— …Анна, — сказал он негромко. — Это потрясающе.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Слишком искренне. Слишком просто.
И я тут же спряталась за отрешенностью.

— Рада, что результат вас устраивает, — ответила я сухо.

Он повернулся ко мне, нахмурившись.
— Вы говорите так, будто я вас чем-то обидел.

— Я просто выполняю заказ, — упрямо сказала я.

Даже для меня это прозвучало фальшиво.

Андрей провёл рукой по волосам — жест редкий, почти нервный.
— Я почему-то думал, что комплименту вы обрадуетесь.

— Я устала, — быстро ответила я и отвела взгляд. — Было много работы.

Он снова посмотрел на картину. Потом — на меня.
— У вас невероятный талант, Анна.

Сердце болезненно сжалось.
Я сделала вид, что не услышала.

— Заберёте завтра? — спросила я, сосредоточенно складывая кисти. — Я всё упакую.

— Да, — кивнул он. — Завтра.

Но в его голосе было слишком много недосказанности, чтобы поверить в простое «да».

Он ещё раз посмотрел на холст. Потом — на меня.
И вышел.

Дверь закрылась тихо.

Я осталась одна — с картиной, тишиной и тревогой, которая медленно разрасталась внутри.

***

Я закрыл дверь квартиры слишком громко.
Тишина внутри ударила сильнее, чем если бы кто-то закричал.

Пиджак полетел на кресло. Галстук — туда же. Я прошёл на кухню, не включая свет, открыл бар и налил себе виски. Полный стакан. Безо льда. Без пауз.

Глупо. Опасно. Поздно.

Я выпил залпом и налил ещё.

Перед глазами снова встала мастерская.
Её руки.
Её взгляд — спокойный, отстранённый. Как будто между нами снова выросла стена, которую я сам же и построил.

«Я просто выполняю заказ».

Эта фраза застряла в голове, как осколок.

— Чёрт… — выдохнул я и опёрся ладонями о столешницу.

Я не привык терять контроль.
Не привык выходить из переговоров с ощущением, что сказал не то. Или — не успел сказать главное.

А с ней именно так и было.

Она смотрела на меня сегодня иначе. Холоднее. Осторожнее.
Как будто уже начала отступать.

И это злило сильнее всего.

Я снова налил. Потом ещё.

Телефон завибрировал — сообщение от матери.
«Завтра ждём тебя. Нужно обсудить юбилей. И твои… жесты».

Я усмехнулся и отложил телефон экраном вниз.

Жесты.
Если бы она знала, что это не жесты, а попытка удержаться.

Я сел на диван, провёл рукой по лицу. Голова шумела, но мысли, наоборот, стали слишком ясными.

Я купил её картины не потому, что мог.
А потому, что не вынес мысли, что кто-то другой заберёт их.
Её взгляд.
Её мир.

И да — я не знал, что это она. Лишь догадывался.
Но если бы знал… чёрт, я бы всё равно это сделал.

— Ты ведёшь себя как идиот, Волков, — сказал я вслух пустой комнате.

Потому что вместо того, чтобы сказать ей правду, я снова выбрал контроль. Деньги. Молчание.

А она не из тех, кто прощает недосказанность.

Я допил стакан и поставил его на стол чуть резче, чем нужно.
В груди тянуло неприятно, тяжело — так бывает не от алкоголя.

Так бывает, когда понимаешь:
ты впервые в жизни боишься не проигрыша.

Ты боишься, что она уйдёт первой.

Я закрыл глаза и впервые за долгое время позволил себе признать то, что всегда считал слабостью:

Мне было страшно. Я не знал , что мне делать дальше.