Кистью по сердцу. Мара Оль

Глава 14. Подарок

Я аккуратно поставила картину у стены, дополнительно обернув её защитной тканью, и на секунду задержала ладони на краю рамы — словно прощалась.

В груди странно переплелись гордость и пустота.
Работа закончена. А вместе с ней — что-то ещё, чему я не хотела давать имя. Когда картина уходит к заказчику, в мастерской всегда становится тише. Но сегодня эта тишина была особенно гулкой.

Часы на стене тикали слишком громко.
Я ждала.

И он пришёл.

Звонок прозвучал негромко, но сердце всё равно дёрнулось. Я глубоко вдохнула, прежде чем открыть дверь.

— Добрый вечер, — сказал Андрей.

Он выглядел собранным, спокойным, но в этом спокойствии было что-то напряжённое. Взгляд сразу нашёл картину.

— Добрый вечер, — ответила я и поймала себя на том, что выпрямляю спину. — Картина готова. Можете забирать.

Он подошёл ближе, осторожно снял ткань — так бережно, словно боялся повредить не холст, а воспоминание.

И замер.

Прошла секунда. Потом вторая.
Я наблюдала за его лицом украдкой — как меняется взгляд, как напряжение постепенно уходит, уступая чему-то мягкому, почти уязвимому.

— Анна… — сказал он наконец. Голос был тише обычного. — Это невозможно.

Я напряглась.
— Вы сами видели процесс.

Он покачал головой, не отрывая взгляда от холста. — Теперь это память. Такая, какой я давно не видел свою семью.

Мне стало неловко. Я отвела взгляд, спряталась за привычную строгость.
— Я старалась.

— Именно поэтому получилось так, — сказал он.

Он ещё раз посмотрел на картину, потом достал из внутреннего кармана небольшой свёрток и протянул мне.

— Это вам.

Я удивлённо взяла коробочку. Она была лёгкой, аккуратно перевязанной тонкой лентой.
— Что это?

— Подарок, — ответил он сразу, словно ждал вопроса. — Не доплата. И не благодарность «по протоколу». Просто… знак уважения.

Я осторожно развернула упаковку — и замерла.

Внутри лежали кисти. Новые. Идеально сбалансированные, тонкие, профессиональные. Те самые, на которые я всегда смотрела с осторожным восхищением и тут же закрывала вкладку — «не сейчас», «потом», «слишком дорого».

— Андрей… — у меня пересохло в горле. — Это слишком.

Он посмотрел на меня внимательно.
— Для человека, который умеет оживлять людей на холсте, — нет.

Я сжала коробочку чуть сильнее, чем нужно. В груди разлилось тепло — неожиданное, тревожное. То самое чувство, от которого я так старательно пряталась за работой, иронией и дистанцией.

Он заметил моё замешательство и улыбнулся — не своей обычной уверенной улыбкой, а мягче, почти по-домашнему.
— Пусть они помогут вам создавать ещё больше того, что вы делаете лучше всего.

Я кивнула. Просто кивнула. Потому что слов действительно не было.

Когда дверь за ним закрылась, я осталась одна — с картиной, коробочкой в руках и вопросом, который стучал в голове слишком настойчиво:

как теперь снова спрятаться за свои стены, если они уже дали трещину?