Кистью по сердцу. Мара Оль

Глава 29. Выбор

Андрей

Я знал, что Вера так просто не сдастся. Слишком громко хлопнула дверью в прошлый раз, слишком много холодной ярости было в её глазах, когда она уходила из мастерской. Люди вроде неё не привыкли проигрывать. Их с детства учили, что мир — это шахматная доска, где фигуры передвигают ради выгодных комбинаций. А если вдруг какая-то пешка решает жить по своим правилам — её просто убирают с поля.

И, конечно, она вернулась. Не одна.

Дверь моего кабинета распахнулась резко, без стука. Я сразу понял, кто это, ещё до того, как поднял голову. Вера вошла первой — прямая, холодная, в идеально сидящем светлом костюме, словно только что сошла с обложки журнала о светской жизни. За ней шагнул её отец. И от одного его присутствия воздух в кабинете стал тяжелее. Высокий, широкоплечий, с тяжёлым, цепким взглядом человека, привыкшего ломать чужую волю одним словом. Его тёмный костюм сидел безупречно, но куда сильнее давила аура власти, которая словно заполняла собой всё пространство.

— Волков, — произнёс он низким голосом, медленно закрывая за собой дверь. — Ты играешь в опасные игры.

Я отложил ручку и поднялся из-за стола. В кабинете пахло свежим кофе и бумагой, за панорамным окном шумел город — машины текли по вечерним улицам, где-то далеко вспыхивали огни реклам. Всё выглядело привычно и спокойно.

— Это не игры, — ответил я спокойно. — Это мой выбор.

Вера усмехнулась. Тонко, почти лениво. Но я знал её достаточно давно, чтобы заметить, как напряжены её плечи.

— Выбор? — переспросила она, медленно подходя ближе. — Ты обязан нашей семье.

— Я вам ничем не обязан, — холодно сказал я. — Я не вещь, чтобы меня передавали из рук в руки ради выгодной сделки.

Её отец сделал шаг вперёд. Он двигался медленно, уверенно, как человек, привыкший к тому, что его слова всегда имеют вес.

— Ты пожалеешь, — произнёс он тихо. — Наш контракт с твоей компанией — это не просто бумажка. Разорвёшь его — потеряешь половину бизнеса.

Я пожал плечами, хотя внутри на секунду неприятно кольнуло. Половина бизнеса — это тысячи часов работы, десятки проектов, люди, которые верили в меня.

— Потеряю бизнес, — сказал я. — Но не себя.

Вера побледнела. В её глазах вспыхнула ярость.

— Всё из-за неё! — выкрикнула она. — Из-за этой… художницы!

Имя Анны не прозвучало, но оно словно повисло в воздухе.

Я вдруг усмехнулся.

— Да, Вера. Из-за неё.

В комнате стало тихо.

— Потому что она живая. Настоящая. — я посмотрел на них обоих. — А вы привыкли видеть людей с ценником.

Её отец медленно сжал губы. Его лицо стало каменным.

— Ты потеряешь всё, что строил, — процедил он. — Ради неё?

Я встретил его взгляд.

— Ради неё.

Слова прозвучали тихо, но твёрдо. И в этот момент я окончательно понял: назад дороги нет.

Несколько секунд никто не говорил. Только тиканье часов на стене и приглушённый шум города за стеклом. Вера смотрела на меня так, будто я ударил её.

Её отец резко развернулся.

— Ты совершаешь самую большую ошибку в своей жизни, Волков.

— Возможно, — спокойно сказал я. — Но это будет моя ошибка.

Они вышли так же резко, как вошли. Дверь закрылась с сухим щелчком, и кабинет снова погрузился в тишину.

Я медленно выдохнул и опёрся ладонями о стол. В груди всё ещё гудела напряжённая энергия разговора. За окном город сиял огнями — тысячи окон, тысячи чужих жизней. Люди спешили домой, разговаривали по телефону, смеялись, не подозревая, что для кого-то именно сейчас рушится привычный мир.

Я подошёл к окну. Внизу текли потоки машин, огни фар растягивались в длинные светящиеся линии. Этот город знал меня как холодного, расчётливого бизнесмена. Человека, который всегда выбирает выгоду.

А сегодня я выбрал иначе.

Я впервые по-настоящему осознал, что есть вещи, ради которых стоит рисковать всем. Контракты, сделки, переговоры — всё это вдруг показалось удивительно хрупким. Бумага. Цифры. Иллюзия контроля.

А Анна — нет.

Я вспомнил, как она морщит нос, когда злится. Как сосредоточенно держит кисть, будто разговаривает с холстом. Как смеётся — искренне, неожиданно, так, что в её глазах вспыхивает свет.

И вдруг понял, что именно это чувство, которое она пробудила во мне, стоит куда дороже всех контрактов.

— Ради неё… — тихо сказал я.

Впервые за много лет я не думал о деньгах, не просчитывал риски, не строил стратегию. Я думал о девушке из маленькой мастерской. Я чувствовал себя свободным. Пусть даже цена этой свободы будет слишком высокой.