Кистью по сердцу. Мара Оль

Глава 34. Сделка с дьяволом

Андрей

Несколько дней я думал. Не о бизнесе, не о контрактах, не о проблемах с партнёрами — только об одном: что делать с Егором. Внутри всё требовало простого решения — найти его, прижать к стене и объяснить на языке, который такие люди понимают лучше всего. Но каждый раз, когда я представлял лицо Анны, её глаза, полные тревоги и усталости, меня останавливала одна мысль: если я начну действовать грубо, она всё равно узнает. А ей и так слишком много досталось. Значит, нужно закрыть вопрос тихо. Быстро. Без лишнего шума.

Мы встретились вечером в старом баре на окраине города. Я выбрал это место специально — тёмное, неприметное, с тусклым светом ламп и запахом дешёвого виски, въевшимся в деревянные стены. Здесь никто не задаёт лишних вопросов и никто не удивляется странным разговорам. За стойкой лениво протирал стаканы бармен, в углу тихо играла старая рок-пластинка, а за окнами стекал мелкий дождь, превращая неоновую вывеску в расплывшееся пятно света.

Я пришёл раньше и сел за стол у стены, чтобы видеть вход. В такие моменты привычка контролировать пространство возвращается сама собой — как рефлекс.

Егор появился через десять минут.

Он вошёл, как человек, который чувствует себя хозяином положения. Дешёвый пиджак, слишком яркая рубашка, самодовольная улыбка. Он оглядел бар, заметил меня и медленно направился к столу, словно мы встречались не для серьёзного разговора, а для дружеской посиделки.

— Ого… — протянул он, плюхнувшись на стул. — Сам Андрей Волков. Не ожидал, что ты решишь встретиться лично.

Я смотрел на него спокойно.

— Сядь. Надо поговорить.

Он пожал плечами, будто всё происходящее его забавляло. Подозвал бармена, налил себе виски и только потом лениво перевёл взгляд на меня.

— Ну давай. Я весь внимание.

Я достал из внутреннего кармана пиджака конверт и положил его на стол между нами.

Толстый.

Егор сразу заметил.

Его глаза чуть прищурились.

— Что это?

— Деньги.

— Это я понял, — усмехнулся он. — Вопрос — за что?

Я слегка пододвинул конверт к нему.

— Здесь в два раза больше, чем тебе дала Платонова.

Он замер.

Всего на секунду. Но я заметил.

— Условие простое, — продолжил я спокойно. — Ты исчезаешь из города. Сегодня собираешь вещи, завтра уезжаешь. И больше никогда не приближаешься к Анне.

Несколько секунд он молчал. Потом вдруг рассмеялся.

Громко. Почти театрально.

— Ну ты и прямолинейный, Волков… — покачал он головой. — Думаешь, меня можно вот так купить?

Я наклонился ближе. Медленно. Так, чтобы он видел мои глаза.

— Не купить.

Я сделал короткую паузу.

— Отправить туда, где ты перестанешь быть проблемой.

Его улыбка чуть дрогнула.

Но он быстро вернул свою привычную ухмылку.

— Интересная формулировка.

— Выбор за тобой, — продолжил я тихо. — Деньги и свобода… или последствия.

Он постучал пальцами по столу.

Потом снова посмотрел на конверт.

— Знаешь, Волков… — протянул он. — Я, конечно, много слышал о тебе. Но не думал, что ты настолько… щедрый.

Он взял конверт и взвесил его в руке.

— Скажу честно: Анна — мой счастливый случай.

Я почувствовал, как внутри что-то холодно сжалось.

Он продолжил, словно рассказывал забавную историю:

— Без неё и Веры я бы до сих пор искал, у кого бы пожить бесплатно. А тут — смотри-ка… сначала одна платит, теперь другой. Я даже начинаю верить в судьбу.

Я сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. На секунду в голове мелькнула картинка — как я хватаю его за воротник и разбиваю лицо об этот стол.

Но я удержался.

Он был не достоин того, чтобы я терял контроль.

— Завтра ты уезжаешь, — сказал я ровно. — Если увижу тебя здесь снова — деньги ты не успеешь потратить.

Егор поднял руки, будто сдавался.

— Ладно, ладно. Уезжаю.

Он сунул конверт во внутренний карман пиджака.

— Но, Волков…

Он наклонился вперёд и подмигнул.

— Умей ценить, что твоя женщина стоит таких денег.

На секунду в баре стало слишком тихо. Музыка стихла, где-то хлопнула дверь, дождь сильнее застучал по стеклу.

Я медленно поднялся.

Ещё секунда — и я действительно ударю его.

— Исчезни.

Он усмехнулся и поднял стакан, будто провожал меня тостом.

— Как скажешь, Волков.

Я вышел из бара в прохладную ночную улицу. Дождь был мелким, почти туманным. Фонари отражались в мокром асфальте, машины проносились мимо, разрезая воду светом фар.

Я глубоко вдохнул.

Главное — Анна больше никогда не встретит этого человека.

Но где-то глубоко внутри всё равно оставалось неприятное чувство.

Слишком легко он согласился.