Кистью по сердцу. Мара Оль

Глава 37. Давление

Андрей

Контракт сорвался.

Не какой-то мелкий, не тот, который можно заменить другим через неделю. Один из ключевых. Тот самый, на котором держалась половина моих проектов. Огромная стройка, десятки подрядчиков, сотни рабочих мест — и ещё больше людей, чьи деньги были вложены в этот проект.

Телефон начал звонить почти сразу.

Сначала партнёры. Потом юристы. Потом банки.

Каждый разговор звучал по-разному — спокойный, раздражённый, осторожный, — но смысл был один и тот же.
Вы теряете позиции.
Вы должны пересмотреть своё решение.

Я сидел в кабинете, откинувшись на спинку кресла, и медленно крутил телефон в ладони. Сквозь панорамные окна открывался вид на вечерний город — Москва уже зажигала огни, машины тянулись светящимися линиями по проспектам, где-то вдали медленно двигалась река. Всё выглядело привычно, почти спокойно.

Но внутри у меня всё кипело.

Не просто злость.

Ярость.
На этот мир, где люди считают, что могут управлять твоей жизнью, как фигурками на шахматной доске.

Но рядом с этой яростью жило другое чувство. Тёплое. Упрямое.

Я провёл ладонью по лицу и тихо усмехнулся.

— Волков… — пробормотал я себе под нос. — Думаешь, тебя пугает потеря контрактов?

Смешно.

Ты когда-нибудь видел, как эта женщина на тебя смотрит?

Вот что действительно страшно потерять.

Телефон снова завибрировал.

На экране высветилось короткое сообщение:

Совет директоров. Срочно.

Я поднялся из кресла.

Значит, началось.

Зал заседаний был холодным и слишком светлым. Длинный стол, идеально ровные ряды стульев, стеклянные стены. Всё здесь всегда выглядело как декорация к деловой игре, где каждый знает свою роль.

Когда я вошёл, они уже сидели.

Десять человек.

Десять серьёзных лиц.

Костюмы, галстуки, папки с документами.

Некоторые смотрели на меня прямо. Другие избегали взгляда.

Первым заговорил старший партнёр — человек, который работал с моим отцом ещё до того, как я закончил университет.

— Андрей, — сказал он без приветствия. — Ты понимаешь что ты натворил?

Я сел на своё место.

— Слушаю.

Он наклонился вперёд, сцепив пальцы.

— Мы можем потерять инвесторов. Банки уже задают вопросы. Несколько кредитных линий могут закрыть. А если это произойдёт — половина проектов заморозится.

Я молчал.

Он продолжил:

— Ты готов отдать всё ради… женщины?

В зале стало тихо.

Настолько, что было слышно, как кто-то нервно постукивает ручкой по столу.

Я посмотрел на него спокойно.

— Хотите уйти? — сказал я тихо. — Уходите.

Несколько человек резко подняли головы.

— Ты серьёзно? — спросил кто-то.

— Абсолютно.

Другой член совета нахмурился.

— Это бред, Андрей. Эмоциональная слабость. Ты ставишь личное выше бизнеса.

Я пожал плечами.

— Называйте как хотите.

Я сделал паузу.

— Это мой выбор.

Кто-то нервно усмехнулся.

— Выбор? — переспросил один из инвесторов. — Ты понимаешь, что поставлено на карту?

Я наклонился вперёд.

— Лучше вас.

В зале снова повисла тишина.

Я смотрел на них и вдруг понял одну простую вещь: эти люди привыкли видеть во мне управляемого директора. Наследника, который продолжает дело семьи. Человека, который будет жертвовать всем ради цифр в отчётах.

Но сегодня что-то изменилось.

— Вы хотите, чтобы я был вашим удобным директором, — спокойно сказал я. — Чтобы я жертвовал личной жизнью ради ваших схем.

Я сделал короткую паузу.

— У меня есть предложение.

Теперь все слушали.

— Либо вы остаетесь со мной и принимаете, что я человек. Со своими решениями. Со своими чувствами.

— Либо вы уходите сегодня.

Я откинулся на спинку кресла.

— И тогда я беру на себя всё. Риски. Убытки. Долги.

Кто-то нервно хохотнул.

— Ты действительно можешь позволить себе так разговаривать с советом директоров? — спросил один из членов совета.

Я посмотрел прямо на него.

— Я не позволю с собой играть другим.

Секунды тянулись медленно. Некоторые переглядывались. Кто-то листал бумаги. Кто-то смотрел в стол. Они привыкли давить. Но сегодня давление не работало. Наконец старший партнёр тяжело выдохнул.

— Ты идёшь на огромный риск, Андрей.

— Я знаю.

Он покачал головой.

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.

Я тоже надеялся.

Когда я вышел из зала, коридор показался неожиданно тихим. За стеклянными стенами работали сотрудники, где-то звенели телефоны, кто-то смеялся — обычная офисная жизнь.

Но внутри меня всё ещё гудело.

Телефон в кармане завибрировал.

Олег.

Я ответил сразу.

— Да.

На другом конце линии раздался его спокойный голос.

— Он уехал.

Я остановился.

— Уверен?

— Абсолютно. Взял билет, сел в поезд. Город покинул.

Я медленно выдохнул.

— Понятно.