Кистью по сердцу. Мара Оль

Глава 38. Важный вопрос

Он появился вечером — усталый, серьёзный, будто на плечах у него действительно лежала половина мира. Дверь тихо закрылась за его спиной, и на секунду он просто остановился в прихожей, не двигаясь. В квартире было тепло и тихо: на кухне пахло чаем с мятой, из окна тянуло прохладой вечернего города, где машины медленно скользили по мокрому асфальту после недавнего дождя.

Я сразу заметила тень под глазами, чуть более резкие линии лица, чем обычно, и то, как он на мгновение задержался в дверях, будто собирался с силами, прежде чем сделать шаг внутрь. В этом коротком колебании было что-то непривычное — словно сильный человек на секунду позволил себе усталость.

— Привет, — тихо сказала я, и сердце сжалось. — Ты выглядишь так, будто тебя сегодня допрашивали.

Он медленно выдохнул и усмехнулся, но улыбка вышла кривой, больше похожей на попытку сохранить привычную уверенность.

— Почти. Совет директоров, партнёры… — он снял пиджак и бросил его на спинку стула. — Пусть уходят. Пусть рушат контракты. Пусть хоть весь бизнес сгорит к чёрту.

В груди что-то болезненно дрогнуло. Слова были жёсткие, почти безрассудные, но в них слышалась не бравада, а усталость человека, которого слишком долго пытались согнуть.

Он стоял передо мной — высокий, собранный, с тем самым взглядом, от которого у меня всегда перехватывало дыхание. И в этот взгляд сегодня добавилось что-то новое. Не страх… скорее решимость, граничащая с отчаянной честностью.

Он сделал шаг ближе.

— Ань, — сказал он тихо, по-взрослому, без обычной иронии, — если я всё потеряю… ты готова быть со мной?

Мир словно остановился.

За окном проехала машина, где-то щёлкнула батарея, часы на стене тихо тикнули — и всё это вдруг стало слишком громким, потому что внутри меня на секунду стало абсолютно пусто.

Можно было расплакаться.

Можно было броситься ему на шею.

Можно было сказать что-нибудь слишком серьёзное, слишком правильное.

— Ну… — я сделала трагическое лицо и сложила руки на груди. — Зачем мне бедный жених? Придётся срочно искать богатого коллекционера, который купит все мои картины и сделает меня счастливой.

Он моргнул.

Секунду просто смотрел на меня.

А потом вдруг рассмеялся — низко, громко, по-настоящему. Смех был таким неожиданно живым, что я сама не удержалась от улыбки.

— Ах так? — он прищурился.

— Конечно! — я гордо вскинула подбородок, изображая важность. — Я практичная девушка, знаешь ли.

Андрей шагнул ближе, почти мгновенно сократив расстояние между нами. Его рука легла на мою талию, уверенно, как будто это было самым естественным жестом на свете, и он притянул меня к себе.

Голос стал тёплым, тихим, почти шёпотом:

— Отлично. Тогда я буду твоим самым богатым фанатом. Буду скупать все твои картины, чтобы никто другой даже не посмотрел.

Я рассмеялась — легко, почти беззаботно. Но где-то глубоко внутри вдруг проснулась старая настороженность, та самая, которая так долго не давала мне до конца поверить в нас.

Но сейчас я готова готова идти рядом с ним, даже если однажды он действительно потеряет всё.

Только одна мысль в голове стучала громче остальных:

Пожалуйста, не потеряй себя.

Андрей

Я всегда думал, что сила — это цифры на счетах, контракты в портфеле и имена в записной книжке.

Бизнес.
Власть.
Контроль.

До сегодня.

Сегодня я понял, что сила — это выбор.

Совет давил. Отец звонил несколько раз подряд. Партнёры почти кричали в трубку. Все как один повторяли одни и те же слова, будто кто-то раздал им одинаковые сценарии:

— Ты совершаешь ошибку.
— Без семьи ты никто.
— Без нашей поддержки ты не выживешь.

Я сидел за столом и слушал их, и в какой-то момент вдруг понял — меня не пугают их угрозы.

Меня пугает только одна вещь.

Потерять её.

Знаете, что я сделал?

Я сказал:

— Хорошо. Значит, без семьи.

После этих слов в трубке наступила тишина.

Долгая.

Тяжёлая.

Но мне вдруг стало легче.

Да, я оставил многое. Связи, готовые контракты, кабинет с видом на город, в котором я провёл половину жизни. Всё то, что считалось фундаментом моей карьеры.

Но вместе с этим я оставил и их цепи.

Их правила.

Их игру, где моё слово весило меньше, чем фамилия в уставе компании.

Теперь у меня будет всё своё.

Моя компания.
Мой риск.
Мой путь.

И рядом со мной — Анна.

Когда я подписывал первые бумаги, открывая новый проект уже на своё имя, рука на секунду замерла над документами. Не от страха — от осознания, что обратной дороги больше нет.

Я поставил подпись.

И впервые за много лет почувствовал странное, почти забытое чувство.

Свободу.