Кистью по сердцу. Мара Оль

Глава 42. Переезд

Андрей

Квартира в центре всегда казалась мне удобной, но пустой.

Большая гостиная, длинный коридор, кабинет, спальня — всё аккуратно, идеально, но немного безжизненно. Она больше напоминала гостиницу.

До сегодняшнего дня.

В коридоре стояли коробки. Их было немного — Аня жила налегке. Но в каждой коробке чувствовалась её жизнь: стопка альбомов, баночки с кистями, кружка с котом, которую она почему-то особенно берегла.

— Ты уверена, что это всё? — спросил я, наблюдая, как она закрывает коробку.

— Конечно, — усмехнулась она. — Я же не с мебелью переезжаю. Хотя, может, зря… твой диван мне подозрителен.

Я забрал коробку у неё из рук.

— Значит, куплю новый.

Сам момент переезда оказался неожиданно тёплым. Я таскал коробки, Аня командовала, где что ставить. Когда последний пакет с её вещами оказался в моей спальне, я остановился и посмотрел на всё это.

Её вещи среди моих строгих костюмов.

— Вот и всё, — сказал я. — Теперь это твой дом тоже.

Она прошла мимо, бросила куртку на кресло, сняла резинку с волос и улыбнулась.

— Знаешь… я всегда боялась переездов. Но сейчас… будто возвращаюсь туда, где и должна быть.

На кухне появилась её кружка.
В ванной — шампунь с запахом ванили.
В шкафу рядом с моими костюмами повисли её яркие платья.

Аня бегала по комнатам, расставляла мелочи: свечи, книги, рисунки. Пространство будто оживало.

Я стоял в дверях и вдруг понял — именно этого мне всегда не хватало.

Поздно вечером мы сидели на полу среди неразобранных коробок.

Аня пила чай из своей кружки, поджав ноги.

— Ну? — спросила она. — Не жалеешь?

Я притянул её ближе.

— Жалею только о том, что не предложил раньше.

Она рассмеялась и положила голову мне на плечо.

Анна

Я думала, жизнь вместе будет как в кино.

Свечи. Романтика. Утренний кофе в постель.

Реальность оказалась… веселее.

— Андрей! — крикнула я из ванной. — Это моя полка!

— У тебя их уже две! — донеслось из кухни. — Я всего лишь поставил бритву.

— Бритву можно убрать в шкафчик!

Я вышла в коридор с полотенцем на голове и боевым прищуром.

Он спокойно прошёл мимо с чашкой кофе.

На третий день мы спорили, кто готовит завтрак.

— Если я возьмусь за плиту, — честно предупредила я, — будет пожар.

— Преувеличиваешь, — сказал Андрей. — Я научу.

Через двадцать минут кухня была в дыму.

Пожарная сигнализация выла.

Я стояла с лопаткой в руках.

— Я предупреждала!

Андрей, вместо того чтобы злиться, смеялся, размахивая полотенцем у датчика.

— Всё. Шеф-повар из тебя не выйдет.

— С этим я согласна.

Но были и другие моменты.

Утро, когда я проснулась от запаха кофе.
Вечер, когда мы сидели на полу с пиццей и обсуждали офис.
Ночь, когда я рисовала, а он работал рядом.

Я вдруг поняла: одиночества больше нет.

Через пару дней я зашла в квартиру и остановилась. Ни одной кружки на столе. Полы блестят. Книги стоят по росту.

Я подозрительно прищурилась.

— Андрей…

Он поднял глаза от ноутбука.

— Да?

— Почему у нас такая стерильная чистота?

— Домработница приходит, — спокойно ответил он. — Нина. Убирает и иногда готовит.

Я моргнула.

— Домработница?

Мой голос стал опасно спокойным.

— Значит, пока я думала, что у нас отношения… к нам домой ходит женщина?

Андрей секунду смотрел на меня.

Потом рассмеялся.

— Ань. Ей пятьдесят пять. У неё муж и двое взрослых детей.

Я скрестила руки.

— Всякое бывает.

Он смеялся так громко, что я сама не выдержала.

— Конечно, — сказал он. — Бизнес, проекты… и тут я теряю голову от Нины Ивановны с её тряпкой.

Я закатила глаза.

Но укол ревности всё равно был.

— Может, отказаться? Сами справимся.

Он покачал головой.

— Нет. Для неё это работа.

Я вздохнула.

— Ладно. Тогда готовим сами.

Он прищурился.

— Ты же не умеешь.

— Я надеюсь на тебя.

Вечером на столе лежали курица, овощи и куча специй.

— Ну что, шеф, — сказала я, — с чего начнём?

Андрей посмотрел на продукты.

— Я привык работать с чертежами, а не с морковкой.

— А я с кисточками, а не с курицей.

Мы начали резать овощи.

Через пять минут я плакала от лука.

Он ругался на курицу.

— Это вообще законно? — буркнул он.

Кухня постепенно превращалась в поле боя.

Соус на полу.
Гора посуды.
Дым со сковороды.

— Если что, Нина Ивановна завтра всё исправит, — сказал Андрей.

— Нет! — я подняла ложку. — Мы должны доказать себе, что можем сами.

Когда курица наконец стала «съедобной», мы сели за стол.

Я попробовала кусочек.

— Знаешь… не так плохо.

Он сделал серьёзное лицо.

— Удивительно.

Мы рассмеялись.

Сидели на кухне, ели нашу странную курицу с подгоревшими овощами и пили вино.

— Ань, — сказал Андрей, поднимая бокал. — За ужин, который мы приготовили вдвоём.

— И за нас, — добавила я.