Кистью по сердцу. Мара Оль

Глава 50. Анна выходит из тени

Я поняла это не сразу.

Не в момент, когда подрядчики начали «вежливо» отказываться от моих решений. Не тогда, когда согласованные встречи внезапно переносились «на неопределённый срок». И даже не тогда, когда на стройке сорвалась балка.

Я поняла это ночью.

Андрей спал рядом, тяжело и тревожно. Даже во сне он хмурился, будто продолжал спорить со всем миром. Лоб был напряжён, дыхание неровное, и я ясно осознала — его пытаются сломать.

И делают это через меня.

Это чувство оказалось странным. Не страх — нет. Скорее холодное, неприятное понимание того, что где-то в темноте на тебя давно смотрят, оценивают, ищут слабое место.

И нашли.

Я долго смотрела в потолок, слушая его дыхание.

— Ладно… — тихо прошептала я в темноту. — Значит, играем по-взрослому.

На следующий день я стала другой.

Я не ответила на несколько рабочих звонков.

На совещание подключилась всего на десять минут — спокойно, сухо, без эмоций.

— Анна, вы не будете участвовать в обсуждении фасадов? — осторожно спросил один из архитекторов.

— Нет, — спокойно ответила я. — Передайте Андрею. Он разберётся.

И отключилась.

Я почти физически почувствовала, как где-то по ту сторону экрана кто-то мысленно сделал пометку:

Отступила.

Андрей заметил это вечером.

Мы сидели на кухне, и он смотрел на меня так внимательно, словно пытался прочитать мысли.

— Ты сегодня какая-то… далёкая, — сказал он наконец. — Что-то случилось?

Я пожала плечами, делая вид, что сосредоточена на чашке чая.

— Просто устала.

Он нахмурился.

— Анна, мы договаривались…

— Мы договаривались работать вместе, — мягко перебила я. — Тебе сейчас тяжело. Я не хочу быть ещё одной проблемой.

Это была почти правда.

А самая опасная ложь — та, что очень близка к истине.

Он смотрел на меня долго. Слишком долго. Я даже на секунду испугалась, что он увидит больше, чем я позволяю.

Но он только тихо кивнул.

— Хорошо. Если тебе так спокойнее.

Спокойнее? Нет, Андрей. Спокойно мне не будет ещё долго.

Через пару дней давление заметно ослабло. Подрядчики стали наглее, разговоры — свободнее. Кто-то позволил себе даже усмешку.

— Ну, девчонка, как я понимаю, больше не вмешивается?

Кто-то тихо рассмеялся, думая, что я не слышу.

А я слышала. Всё. Но больше не спорила. Не доказывала. Не защищала идеи. Я исчезла из поля зрения — ровно настолько, чтобы меня списали со счетов.

Тем временем Андрей играл в свою игру.

Олег позвонил ему поздно вечером. Я случайно услышала только часть разговора.

— Доказательства есть, — говорил Олег. — Я поднял камеры на стройке, проверил людей через подрядчиков. Один из рабочих получил деньги за день до происшествия.

Андрей молчал.

— И угадай, откуда пришёл перевод, — добавил Олег.

Пауза.

— Люди Платонова.

Я почувствовала, как воздух в комнате становится тяжелее.

— Значит, это Вера, — тихо сказал Андрей.

— Практически доказано. Но официально это можно раскрутить только через суд.

Ещё одна пауза.

— Использовать? — спросил Олег.

Андрей медленно ответил:

— Нет.

— Нет?

— Пока нет.

Я не видела его лица, но по голосу поняла — он улыбается.

Очень холодно.

— Если мы вытащим это сейчас, она просто выкрутится. Мне нужно, чтобы она сама загнала себя в угол.

Олег тихо усмехнулся.

— Волков, иногда ты пугаешь даже меня.

— Хорошо, — спокойно ответил Андрей. — Значит, план сработает.

Он положил трубку и на секунду прикрыл глаза.

Его игра гораздо опаснее.

А я в это время собирала информацию.

Старые знакомые с выставок. Архитекторы, которых когда-то «попросили уйти» из крупных проектов. Фонды, где слишком часто всплывало одно и то же имя Веры. Я не лезла напролом. Я слушала. Задавала вопросы. Делала вид, что мне просто любопытно.

И пазл постепенно складывался.

Андрей уже спал. Я остановилась у кровати и долго смотрела на него. В груди смешались два чувства — нежность и холодная, спокойная ярость.

Они думали, что я испугалась. Что меня можно убрать в сторону.

Пусть.

Потому что самое опасное — это не та женщина, которая кричит и требует.

А та, которую перестали замечать.

И именно такой я теперь была.

Пока — в тени.

Но ненадолго.