Кит в моей голове

Глава 17

На обратном пути в шашечки с ветром я не играла. Час был поздним, по-моему, этот озорник давно отправился спать, а может, просто не мог меня догнать. Дорога крепко, как кольцо счастливых молодоженов, связала оба города, но большую часть пути трасса почти не была освещена, ломилась навстречу, ослепляя светом фар редких встречных автомобилей, на миг вырывая из забвения, а после вновь обволакивала мглой. Водители, что проносились мимо, точно знали, куда направляются, некоторых вел навигатор, некоторых – долг или мечта, а меня окружала только тьма неизвестности…

Я мчалась сквозь эту тьму довольно долго, потом, опомнившись, сбавила скорость, но поздно: скорее всего, успела заработать несколько штрафов. Сверху начал спускаться редкий снежок, разбавляя черное стоячее болото сумрака, белыми мухами роился над машиной, гладко стелил, постепенно стираясь о разметку дороги. Время текло неуверенно, обливая сердце, как кровью, минутами. Минуты эти растягивались, превращались в часы, грозили обернуться бесконечностью, заставляя нервничать до тошноты.

Дурнота набегала приливными волнами, понапрасну терзая пустой желудок, потом отступала на время, чтобы неожиданно вновь напомнить о себе. Напряженные руки, лежавшие на рулевом колесе, утомленно ныли, болел, кажется, каждый сустав каждого члена моего тела.

Сознание двоилось, у преследующего меня страха было два голоса. Первый заполошно кричал: нужно спешить к нему, вывернуться наизнанку, а иначе можно не успеть. Другой лишь грустно констатировал – здесь, на чужой запретной территории я оказалась нечаянно… в конце длинного пути никто не ждет, зачем торопится навстречу новому разочарованию? Скорее всего, Кит сейчас не один…

И ведь до самого конца нельзя узнать наверняка, кто из этих голосов мне откровенно лгал. И это медленно сводило меня с ума.

Миновав едва ли не полпути, истерзав себя окончательно, я, наконец, впервые решилась набрать его номер, опасливо касаясь пальцами кнопок - цифры пришлось набирать по памяти. Почему я не позвонила Киту сразу же после разговора с Лизой? Жаль, тогда мне это и в голову не пришло. Как знать, может, и ехать никуда бы не пришлось…

Вызываемый абонент оказался недоступен. Я кивнула своим мыслям, возвращая телефон на пассажирское сидение. Скорее всего, Киту пришлось отключить номер, чтобы не беспокоили журналисты. Наверное, именно так он и поступил.

"Рено" я бросила перед запертым автомагазином, немного не доехав до ворот больницы. Вывалившись на свежий воздух, долго, мелкими порциями вдыхала морозную снежную пыль, пока не ощутила: дрожь внутри практически полностью отступила.

Позади, в частном квартале, заходились истошным лаем собаки, периодически, разбавляя какафонию, встраивался неровный хор кошачьих голосов. Снег прекратился, небо снова развиднелось, но, кажется, ненадолго. Нетвердо ступая по рассыпчатому насту, я перешла дорогу, еще не зная, что ждет впереди. Лунный свет волочил за мной несоразмерно длинную тень, как непосильную ношу.

Звезды окутывали голубоватым сумраком ворота, проходную, слегка припорошенные снегом, как пудрой, аккуратные прямоугольники автомобилей. Ночной сторож легкомысленно задремал: беспрепятственно миновав пост охраны, я без проволочек попала на территорию больницы. Делая механические шаги, неотрывно глядела на приближающиеся мрачные силуэты корпусов, светящиеся окна пустых стрел-коридоров.

Не задерживаясь, прошла мимо ночующих у крыльца карет скорой помощи, чьи сирены молчали, мимо бетонного пандуса, оставленного кем-то рядом с ним кресла-каталки. Человек в спецодежде санитара курил, сидя на спинке лавочки, я успела почувствовать на себе его неулыбчивый взгляд, и он сразу отвернулся. Должно быть, смена выдалась нелегкой.

Я не знала, куда мне идти, поэтому направилась в сторону ближайшего входа. Взялась за ручку. У желтого тела лампы поверх решетки неистово, безоглядно бился один на один с тьмою большой мотылек. Откуда здесь этот живой трепет крыльев в самый разгар зимы?

Я вошла, потом удивленно обернулась, на секунду придержав двери, со всей обреченностью понимая: это ведь я, хрупкий мотылек, что отчаянно летит на чей-то неверный свет, видит перед собой один-единственный источник света. Тяжело вздохнув, двинулась дальше. Здесь мой путь закончится. Никуда отныне лететь мне больше нет нужды, - удачи тебе, мотылек, но я давно уже там, внутри, под толстым стеклом. Пусть же немного приподнимется эта прозрачная крышка, пусть выпустит на свободу, пока не закончился кислород… ну, или пусть сегодня насмерть меня раздавит.

За помощью к медперсоналу обращаться не стала, вдруг пришло в голову: сомнительно, чтобы госпожу Никитину разместили в одной палате с обычными пациентами. Надо просто узнать, имеется ли в больнице частное крыло и где оно, собственно, расположено.

На информационном стенде нашлась вся необходимая информация. Следуя ее сбивчивым указаниям, я заблудилась, немного покружив по территории, одолев несколько лишних переходов, в итоге все же добралась до нужного корпуса.

Здесь я остановилась в нерешительности. Почему-то на входе дежурили люди в форме. Возле окна, свесив головы друг к дружке, утомленно дремала пара журналистов, их сумки с аппаратурой были сброшены в кучу.

Долго раздумывать над этим не пришлось, - отвлекшись на разговоры с медсестрой из приемного покоя, полицейские ослабили бдительность, и мне удалось пройти внутрь незамеченной. Надеюсь, никакого преступления я не совершила, а стоят они здесь исключительно для порядка.