Кит в моей голове

Глава 25

Частенько под предлогом того, что отправляюсь к Лизе, я оставалась ночевать у Кита. Наверняка бабушка догадывалась, где на самом деле я провожу свое свободное время, но ничего мне не говорила, не укоряла, не предупреждала, и, к счастью, вызвать на серьезный разговор больше не пыталась.

Порой, оставаясь наедине друг с другом, мы с ним могли не спать всю ночь напролет, порой – лежа рядышком, на соседних подушках и просто разговаривая. Было достаточно осязать его рядом, хватало этого - одного спокойного скользящего прикосновения. Касаться его тела пальцами, или щекой, или кожей бедра…

А бывало, мы подолгу молчали, задумчиво и отрешенно наблюдая, как предрассветная муть постепенно разбавляет сумрачную темень комнаты, и это было наше окно в мир, и этой призрачной близости нам было довольно. И даже если один из нас со временем проваливался в сон, даже если – оба, мы всегда просыпались, обнявшись. Всегда – только обнявшись.

Иногда, возвращаясь из полудремы, прильнувшая к его плечу, я ощущала легкие прикосновения к волосам. Кит вообще любил играть моими волосами. Однажды он сказал мне:

-У тебя такие волосы… на морскую пену похоже. Вот, я пропускаю их между пальцев, и они исчезают. Смотри, моя ладонь пуста. Однажды ты тоже вот так… исчезнешь без следа из моей жизни. Уйдешь из нее навсегда. Если бы ты знала, как я ненавижу этот день. Ненавижу так сильно… Я бы все сделал, только бы он никогда не наступил.

-Но ведь он еще не настал, этот день? Может, он и не придет вовсе?

Он лишь грустно покачал головой.

-Он придет. Он обязательно наступит, Ксения. Придет, чтобы наказать меня за все. Если бы ты знала, как я боюсь в нем оказаться. Если бы ты только знала… Потому что нужно будет… снова… пройти сквозь все это в одиночку. И я пройду. Конечно, пройду весь путь до конца, не сомневайся, вот только… впереди у меня уже не будет тебя. А это самое страшное, понимаешь? Это - самое страшное.

Кит повернулся ко мне, исцеляюще улыбнулся, сглаживая непрожитую тревожность момента. И тот миг, и ту улыбку я помню до сих пор. Только он один умел так заразительно улыбаться. Одновременно беспечно и пронзительно. Цепляя за сердце, проникая глубоко в душу. Так глубоко, что оставлял внутри меня раны - сквозные, неизлечимые.

Но бывали и иные ночи, запредельные, ночи, в которые творилась настоящая магия, воспоминания о которых, точно бусины в жемчужном ожерелье, одна к одной, я храню в душе отдельно от других, не смешивая, - с другими их невозможно перепутать. Ночи, прикосновения к которым мне особенно дороги.

С тех самых пор, как между нашими землями пролег прочный мостик, чернота глубокой пропасти уже не так страшила. И теперь, когда Кит был рядом со мной, в одной постели, когда смотрел на меня с таким откровенным мужским интересом - а смотрел он бесстыже и упрямо, и я знала, что это уже не изменится, я была перед ним беззащитна, но ведь и он передо мной – тоже.

Мы готовы были проводить ночь за ночью, просто изучая друг друга. Кит поощрял меня во всем, не останавливал, не устанавливал запретов, с ним можно было воплотить в жизнь любое мое желание, любое… и понемногу я втянулась, готовая пройти этот марафон до конца, еще не понимая, в какую изматывающую гонку ввязалась… и с кем.

Когда его внутренний огонь грозил спалить все вокруг дотла, вдруг оказывалось, что я тоже глубоко им заражена, я вспыхивала, горела, а затем сгорала, и он позволял… а потом между нами все начиналось снова, только теперь это он был тем, кто просил меня не останавливаться.

Но было то, что изрядно портило настроение, омрачало нашу жизнь, оставляло на ней грязные пятна. Журналисты по-прежнему всюду преследовали Кита, и если до сих пор подобных стычек не происходило, на то была лишь воля случая. Действительно, неприятных встреч долго удавалось избегать. До самой весны, до того вечера.

В один из холодных мартовских дней, покинув наполненное тихой музыкой тепло ресторана, мы заметили, что возле "БМВ" крутятся какие-то люди. Я не успела понять, что происходит, иначе непременно бы его остановила. Но тогда, не давая опомниться, Кит взял меня за руку и потащил прямиком к машине.

Поддаваясь, лед хрустел под ногами, резкий порыв ветра распахнул полы пальто, которое я не успела застегнуть, взбесившийся шарф надулся парусом, на секунду залепив Киту лицо, и он с раздражением отвел его в сторону, позволяя мне перехватить трепещущее крыло в полете.

Заметив наше приближение, мужчины сразу оживились, двинулись наперерез. Их было двое, они казались совершенно разными и вместе с тем были на удивление похожи. Красные носы, высоко поднятые воротники, цепкие сверлящие взгляды. Совершенно игнорируя и их присутствие, и торопливо задаваемые вопросы, Кит щелкнул кнопкой сигнализации. Журналисты не отставали, пошли следом, пока мы обходили автомобиль.

Он отпустил мою руку, только когда я увидела откинутую нараспашку пассажирскую дверь.

-Садись.

-Кит…

-Я сказал, сядь в машину. Не заставляй меня повторять.

Едва опустилась на сидение, громко хлопнул дверцей. Сквозь лобовое стекло я с тревогой следила за напряженным разговором. Судя по тому, как сочно багровели лица репортеров, в выражениях Кит себя не ограничивал.

Я с острым сожалением огляделась по сторонам. Увы, на парковке в этот час больше не было ни души, ни одного свидетеля, некому было вмешаться, прекратить то, что грозило зайти слишком далеко.