Он пришёл на закате. Когда чайки уже начали покидать скалистое побережье, а волны возвышаться над берегом, брызгая мне в лицо особенно проворными каплями.
Двони стоял насупившись, кашляя и задыхаясь от наполнивших рот слюней, он плакал.
— Чудик? Я что сплю?! — Сказал он это так радостно, что частички этой радости оставили, кажется, вполне настоящий шрам на моём сердце. Всё потому, что он не спал.
— Нет, дружище, не спишь.
На него было жалко смотреть. Десятилетний мальчик, весь в грязи и ссадинах. Он потирал пальцами кровоточащие участки в надежде на то, что боль поможет сосредоточиться. “Много падал пока бежал” — подумалось мне, но вслух я сказал:
— Что случилось, разведчик?
Двони вытянулся по струнке и приложил ладонь ко лбу, отдавая мне честь:
— Прибыл с докладом о назначении № 00012
— Вот как, — я улыбнулся, сжав зубы и подошёл ближе. Взял его под руку, и мы прошли несколько метров, спустившись к воде там, где скалы переходили в небольшой пляж.
Океан всё чернел, теряя очертания, а прибой омывал наши с Двони босые ноги. Так мы и стояли, смотря вперёд, пока я не сказал:
— Как видишь, штаба нет.
— Да, я заметил, — не сразу отозвался мальчик, с какой-то притворной тоской. Будто его вполне устраивало такое положение вещей.
— То есть, и докладывать не нужно, — я с надеждой заглянул ему в глаза, но он не обернулся. Всё смотрел в океан.
Простояв так пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом, он тихо сказал:
— Нужно. Я прибыл с докладом о назначении № 00012.
Я шумно выдохнул, собрался с мыслями и ответил:
— Хорошо. Тогда формируй его, но перед тем проведи наблюдение за океаном.
Я чуть подтолкнул его вперёд, так, чтобы он ушёл в воду по щиколотку и улыбнулся его вопросительному: — Обязательно?
— Обязательно. Когда поймёшь от кого океан прячется и где, готовь доклад.
Двони вдруг встрепенулся и обернулся ко мне, ликующе произнёс:
— Он от самого себя прячется! Прямо в себе, представляешь?
— Представляю, — рассмеялся я и вызвал такси.
Отредактировано: 23.01.2024