Кладбище наших чувств

Шаг 2. Тиффани

Тридцать восемь, тридцать девять, сорок...

Сорок центов.

Для надёжности ещё раз проверила карманы, но те по-прежнему были пусты. Ещё как назло отложенные с вечера два доллара наутро куда-то делись. Куда-то. Тиффани прекрасно знала, кто забрал её карманные деньги. Надгробие Лонни¹ — её отчим — любил присваивать чужое себе. В особенности заработанное Тиффани. Сам-то был способен лишь на заваривание лапши для ушей жены и раздачи указаний падчерице.

Но сейчас, стоя в очереди школьного буфета, ругаться на него было бессмысленно: деньги-то он всё равно не вернёт. Да даже если Тиффани, придя домой, потребует своё, всё равно останется ни с чем. Поэтому ей ничего не оставалось, кроме как в очередной раз пересчитывать великодушно оставленные Лонни сорок центов и наивно верить, что через секунду их станет хотя бы пятьдесят (столько стоила порция, состоящая из пяти панкейков с бананом и молочный коктейль со вкусом клубники). Но очередь перед Тиф всё уменьшалась, а количество денег оставалось прежним. Конечно, она могла рискнуть и купить хашбраун² с недожаренной яичницей и непереносимой Тиффани сальсой. Вся эта красота была рядами выложена в чашке, из-за чего добраться до хашбрауна, не обваляв его в других продуктах, практически невозможно. К тому же, сальса по своей консистенции скорее напоминала суп. А запашок от неё стоял такой, что учуявшие его незамедлительно прикрывали нос. Даже продегустировавший весь ассортимент школьного кафетерия восьмиклассник Оливер — среди ребят постарше за ним ещё закрепилось с виду безобидное прозвище "По"³ — не решался попробовать эту отраву. Но у Тиффани Догэрти почти не оставалось выбора: либо жалкое подобие сальсы, либо ходить голодной до обеда. А думать на голодный желудок она не любила. При решении домашних заданий обычно что-нибудь да грызла — от фруктов до горбушки хлеба — неважно. В учебное же время её выручали мятные леденцы. Но утолить голод они, к сожалению, не могли.

Тиффани поджала губы в ожидании подхода своей очереди и скорого издевательства над желудком, когда её плеча кто-то коснулся. Тиф рефлекторно дёрнулась, из-за чего случайно толкнула парня спереди. Тот недовольно зыркнул на неё через плечо, но тут же отвернулся. Кажется, Тиф пора прекращать шарахаться от каждого прикосновения, — спасибо Надгробию Лонни, — иначе такими темпами она покалечит ещё уйму людей. Но в данной ситуации обвинять следовало... Собственно, кого?

Тиффани обернулась, чтобы выяснить, кому потребовалось её трогать без веской на то причины. Стоило это узнать, как её брови тут же приподнялись.

— Не думал, что напугаю тебя. Прощу прощения.

Удивительная способность Скайлара Кливза так обворожительно улыбаться и ослеплять блеском глаз даже через очки (которые, по крайне важному мнению Догэрти, ему совершенно не шли) поразила Тиффани на первом, проведённом им, уроке французского. На самом деле, с того момента мало что изменилось. Светло-русые волосы были аккуратно зачёсаны на правую сторону, подобно всяким прилежным мальчикам. За всё ещё совершенно не подходящими ему очками скрывались мешки под уставшими, но почему-то до сих пор сквозящими теплом, голубыми глазами. На плечи накинут красный в тонкую синюю полоску пиджак, кажется, на каком-то уроке Скайлар рассказывал, что купил его в Ницце⁴.

Скайлар со своим павлиньим пиджаком никак не вписывался в бесцветные стены этой школы. Тиффани уже который раз задавалась вопросом: "Что он вообще забыл в Брокхэме — городе без перспектив?" Она, так рьяно мечтающая уехать отсюда, осуждала его за возвращение. Ему наверняка только-только стукнуло двадцать три, — так молодо выглядел учитель, что никто даже не мог предположить его настоящий возраст, — а он с лёгкостью перечёркивал путь к успешному будущему работой на должности учителя. Да ещё и в такой глуши, как Брокхэм! Нет, Тиффани отказывалась понимать и принимать такой выбор.

Скайлар Кливз — самый странный человек её жизни.

— Вы и не напугали, — с уверенностью солгала Тиффани. — Просто очередь уже продвинулась, а тот парень почему-то нет. Решила помочь.

— Как благородно с твоей стороны, — подыграл её неудачной шутке Кливз.

Тиффани глупо заулыбалась и учтиво ждала. А что ещё ей оставалось делать, если человек, который сам же привлёк внимание, теперь молча глазел на неё в четыре глаза? Ещё и этим своим настырным взглядом, вызывающим на теле мурашки.

— Вы что-то хотели? — поторопила учителя Догэрти, теряя терпение. Совсем скоро должна наступить её очередь.

Скайлар кивнул, пригладил и так идеально уложенные волосы и, как бы случайно, посмотрел на её сжимающую деньги ладонь.

— Я мог бы заплатить, если тебе не хватает. Что ты хочешь? Как насчёт...

— Нет, — грубо оборвала его Тиффани и сама же удивилась звонкости своего голоса. Сразу же добавила более спокойно:

— Не нужно за меня ничего покупать. У меня есть ровно столько, сколько нужно.

И она тут же отвернулась, ставя в их разговоре жирную точку. С чего это вдруг он решил, будто она нуждалась в его деньгах? Тиффани сама в состоянии оплатить себе еду, просто сегодня Надгробие Лонни каким-то образом нашёл её заначку с прошлой зарплаты и решил оттяпать себе на очередную проигрышную бизнес-идею. И отчего-то спонсором всегда выступала Тиф. В прошлом месяце Лонни забрал её деньги на закупку устриц со словами: "В этот раз точно всё пойдёт как надо, отвечаю". Но чуда не случилось и его устриц пришлось выкинуть уже через неделю, потому что поставщик изначально привёз их испорченными. А плохой товар, что вполне логично, никто покупать не стал. Так и получилось, что отчим в который раз в пустую потратил заработанные Тиффани деньги.

— Если тебя это задевает, то ты можешь позже вернуть деньги. — Всё никак не унимался Кливз. До чего же приставучий тип! — Я же просто хочу помочь.

Догэрти сильнее сжала монеты в руке. Она не нуждалась в помощи. Три года в Брокхэме научили её рассчитывать только на себя. А жизнь под одной крышей с Лонни Робертсом – ни в коем случае не доверять мужчинам. Эти уроки Тиффани усвоила на отлично, ведь не зря же она лучшая ученица старшей школы.