Кладбище несбывшихся надежд

Глава 3

Иннокентий сел за стол. Марк накладывал кашу. Дана не спускалась к завтраку, и Иннокентий, получив кашу, попросил Марка сходить за дочерью. Марк откланялся. Он постучал в комнату и вошел. Девушка сидела у открытого окна и воровато оглядывалась и прислушивалась.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела девушка, спускаясь с подоконника. — Пошел вон.

— Отец хочет, чтобы ты позавтракала.

— А я не хочу. Я ухожу.

— Подумай об отце. Он это не переживет.

Дана опустила глаза и сжала губы.

— Не говори ему, что видел меня, — попросила она и полезла в окно.

— Подожди.

— Не говори. Я ушла.

Марк замер на мгновение, когда Дана вылезла в окно. Он спустился вниз. Иннокентий поднялся из-за стола.

— Где Дана?

Марк потупил взгляд и наклонил голову. Он попытался изобразить перезагрузку на интерфейсе в то время, как программа внутри рвалась на две части, одна из которых должна была исполнять приказы Даны, а другая – Иннокентия.

— Где Дана? — с набухающим раздражением спросил мужчина, сжимая мозолистые пальцы в кулаки. Они были так в этом похожи.

— Ее нет в доме, — ответил андроид, и голос его в последний момент дрогнул, но Иннокентий решил, что это от страха.

— Как нет? — Иннокентий накинулся на Марка и встряхнул его за плечи. — Как нет? Где она?

— Я не знаю.

— Что значит «не знаю»? — Иннокентий снова встряхнул Марка, да так сильно, что он ударился затылком о стену.

Иннокентий, несмотря на немалый возраст, взлетел вверх по лестнице и открыл дверь в комнату Даны. Сильный порыв ветра растрепал розовую занавеску на открытом настежь окне. Иннокентий выглянул в окно и окликнул дочь. Взгляд метнулся по комнате в поисках девушки, но Дана была уже достаточно взрослой для пряток. И она никогда раньше не уходила, оставив окно нараспашку. Тем более, не уходила, не позавтракав. Никогда не сбегала из дома.

Он обошел второй этаж, уже не так энергично спустился по лестнице в гостиную, сел в кресло и заплакал.

***

— Добрый день, Алевтина Георгиевна, — Руслан сел на стул рядом с постелью. Он быстро заморгал, чтобы глаза привыкли к внезапно наступившей тьме. В комнате Алевтины Георгиевны всегда было темно, даже когда на улице ярко светило солнце. Ее глаза начинали болеть от яркого освещения, и, пребывая все время почти в полной темноте, она почти ослепла.

— Добрый, Руслан.

Она пошарила по простыни в поисках его ладони. Руслан взял скрюченные пальцы Алевтины и сжал их. Она сжала в ответ.

— Как проходит подготовка?

— Более чем прекрасно. Мы уже даже нашли донора, но придется немного подождать.

— Подождать чего? — прохрипела старуха, сжав пальцы Руслана с невероятной для нее силой. Мужчина согнулся от боли. — Чего еще ждать, когда донор найден?

— Нам нужно еще приготовить место, чтобы провести пересадку. Для людей это никогда не производилось, так что на это потребуется время и некоторые кратковременные опыты.

Алевтина ослабила хватку, но не перестала усиленно сжимать пальцы на ладони ученого, готового подарить ей вторую жизнь.

— Как много времени на это потребуется? — после долгого молчания спросила старуха.

— Не больше, чем вы уже этого ждете, — заверил ­ее Руслан. — Самое сложное было найти донора, но он пришел сам, так что я могу с уверенностью сказать, что самое тяжелое осталось позади.

— Сколько осталось ждать? — сквозь зубы процедила Алевтина Георгиевна.

— Подождите хотя бы неделю, и, я обещаю вам, все будет.

— Какой донор?

— В каком смысле?

Хватка Алевтины ослабла.

— Она красивая?

— А, вы об этом, — Руслан замялся. — Конечно, она красивая. Вы хотите с ней увидеться?

— Нет, мне все равно.

Старуха отпустила его ладонь. Это означало, что разговор окончен. Руслан поднялся со стула и попрощался. Она промолчала. Манерами она никогда не отличалась. Мужчина вышел из комнаты, поморщившись от слишком яркого света и ушел.