Кладбище несбывшихся надежд

Глава 9

Иннокентий отложил кисть. Его взгляд упал на маленькую бумажку на столе, изрисованную детскими каракулями. Мужчина сморщил нос и взял рисунок.

— Марк!

Андроид сбежал вниз по лестнице и остановился перед хозяином.

— Не знаешь, откуда это взялось? — Иннокентий помахал рисунком перед лицом Марка. Андроид опустил лицо.

— Это я нарисовал.

Иннокентий опешил.

— Просто вы всегда рисуете, когда грустите. И мне было так тоскливо по Дане, что я тоже решил попробовать. Я хотел вам показать, но вы еще не вернулись, так что я оставил это здесь.

— Тоскливо? — прервал его Иннокентий. — Ты хочешь сказать, ты понимаешь, что такое «тоска»?

— Тоска – это душевная тревога…

— Не определение из словаря. А понимаешь из собственного опыта.

— Думаю, что я определенно почувствовал это.

— У тебя нет души. И не может быть чувств.

— Но я могу определять эмоциональное состояние хозяев. Думаю, я просто настроился на волну вашего расстройства…

— Лучше для тебя, чтобы это было так. Потому что если иначе, я отправлю тебя на переработку.

— Я не хочу на переработку.

— Вопрос вот в чем. Ты действительно не хочешь? То есть это твое действительное желание или просто предписание системы? И есть ли в твоей прошивке желание жить?

— Я не знаю.

Марк опустил голову.

— Почему ты подражаешь человеческим эмоциям? Потому что ты действительно сейчас чувствуешь свою вину за то, что не знаешь ответа на вопрос? Или это просто движение, записанное в программу и созданное для того, чтобы ты не выглядел жутко без эмоций на лице?

— Я не знаю.

— И твой голос дрожит. Действительно ли ты чувствуешь вину или это только для того, чтобы ты не был слишком «роботом»?

— Это сложный вопрос.

— Я знаю. Ты не можешь понять, чувствуешь ли ты что-либо на самом деле. Потому что даже если это часть программы, ты будешь считать, что это твои настоящие чувства.

— Нельзя ли их тогда считать настоящими? Если я даже не могу отличить, предписано это или нет?

— Я не знаю, Марк. Это сложно. Единственное, что я знаю, это то, что ты робот, и у тебя не может быть чувств. Но, учитывая то, что мы не можем знать, настоящее это или нет, я не могу отправить тебя в ремонт. Можно считать тебя котом Шредингера. Либо да, либо нет. Либо робот, либо чувствуешь. Либо здоров, либо «болен». Не узнаем, пока не вскроем. Сам-то как думаешь? Ты здоров?

— Я ни в чем не уверен. В этом – больше всего. Можно забрать рисунок?

Иннокентий бросил взгляд на каракули.

— Да, конечно.

Мужчина протянул андроиду листок и прогнал.

***

Алексей и Нина пили чай. Юрий обещал зайти в восемь, но запаздывал, поэтому посиделки начались без него. Он вошел в дверь, не постучав – Нина оставила ее открытой. Юрий закрыл дверь, вошел на кухню и сел.

— А где Любовь Александровна? — спросила Нина, наливая Юрию чай.

— Решила, что наше невежественное общество недостойно ее общения?

— Да нет, она умерла, — махнул рукой Юрий. — Пересадка прошла неудачно, и она умерла.

— Извини, Юра, но туда и дорога, — буркнула Нина и поставила перед ним чашку чая и вазу с конфетами.

— Согласен, — кивнул Юрий.

Нина и Алексей переглянулись. Юрий спокойно пил чай и заедал вафлями.

— А ты, вроде как, и не скорбишь даже, — заметил Алексей.

— Да ну ее. Сил с ней уже никаких нет. Пожалел, что женился. А она присосалась как упыриха, и хрен ее отцепишь. Вот только померла – только тогда отцепилась. И такие вещи иногда поганые говорила. Стыдно за нее. В молодости ей глупость с рук сходила, потому что красивая была. А теперь только больше раздражать стала. Ни деток не родила, ни собеседником хорошим не была.

Алексей шмыгнул носом. Юрий поднял на него взгляд. Леша потер нос и протянул Нине чашку. Она поднялась и заварила ему еще травяного сбора.

— Приболел, — сказал Алексей.

— В общем, туда ей и дорога, — закончил мысль Юрий. — В печенках уже сидит. Ну хоть хоронить не придется.

— Тело науке завещала?

— В точности так. Девчонку только жалко.

— Что? Неужели тоже умерла? — спросила Нина.

— Да. У нее и мама ничего не знала. Ох, горе-то какое.