Клан. Принц Тьмы.

Пролог

Вамимор, мир вампиров

Вампиры уже много веков ушли из мира людей и жили вдали, закрыв все пути и проходы. Нарушать границы владений категорически запрещалось, хотя желающие были, но семья древних вампиров не просто наложила запрет, она еще выставила надежную стражу, которая несла свою вахту ночь и день. Ее нельзя было подкупить или обмануть. От этого зависела жизнь целого народа – народа вампиров. Но были отступники, которые остались на той стороне, не желая жить за границей человеческих владений. Беглецы тоже умудрялись пересекать незримую грань между мирами, нарушая один из древнейших законов – Закон Выживания.

Над Вамимором всегда стояли тучи, пряча за толстой пеленой солнце, которое вампиры никогда не видели. Но света хватало, тем более замок правящей семьи выделялся ярким пятном на фоне серой повседневности. Его создали из белого камня, а внутри большую часть отделали золотом, чтобы помнить о солнечном свете, от которого они отказались ради дарованной вечной жизни.

Тронный зал поражал простором и прохладой. По обеим стенам высились статуи в два человеческих роста в альковах между высокими окнами с мозаикой. В конце зала виднелись большие и широкие ступени, и там, на пьедестале, стояли два монолитных трона, украшенные резьбой. На каменном полу лежал зеленый ковер, оттеняющий холод стен. Здесь всегда было тихо. Но тишина была обманчивой. На самом деле страсти бурлили весьма горячие и громкие, просто никогда сор не выносился на всеобщее обозрение. В каждой семье были свои кровавые тайны, и семья древних не была исключением.

Семья древних вампиров правила с того самого дня, как появилась на свет, и постепенно обратила множество людей, которые стали почитать и поклоняться ей, а еще больше страшиться вызвать гнев. Бросить вызов мог только сильнейший, вот это и произошло, а решение до сих пор не было найдено.

- Его надо найти и вернуть назад! – приговор был вынесен твердым голосом и с такой властью, что ей мало кто мог противостоять.

- Ты уже пытался сделать это, Менес, - спокойным голосом ответила сидящая рядом с мужем молодая женщина с алебастровой кожей. Она набралась терпения, чтобы успокоить правителя и не позволить наделать глупостей. – Он не подчинился.

- Он должен, Никтимена! – поморщился мускулистый мужчина в белом одеянии, состоящим из брюк и свободной туники. – Его место рядом с нами.

- Ты знаешь, почему он отвернулся от нас, - напомнила она, не впадая в ярость: этот разговор у них случался с завидным постоянством за последние пятьсот двадцать восемь лет. – Мы должны были поддержать…

- Он нарушил закон! – вмешался еще один молодой человек, чуть стройнее правителя, но такой же сильный, как и он.

- Амун, - укоризненно посмотрела на него мать темно-карими глазами с яркими красными искорками, - будь снисходительнее к младшему брату.

- Он всегда отличался от нас, мама!

- Так и есть, - напомнила она, рассматривая всю большую семью, которую удалось спасти благодаря богине, услышавшей плач женщин и детей. Но и заплатить цену, о которой тогда не могли помыслить. Никтимена винила себя, что не догадалась, как коварен будет дар Сехмет, но она все же пошла молить о жизни для мужа и брата, сложивших головы в кровавой битве за свободу Древнего Египта. – Он рожден вампиром, Амун! Нам с твоим отцом, твоему дяде и тетям вечную жизнь дала богиня, потом мы обратили вас, когда вы достигли подходящего возраста. А Аруэрис уже родился таким.

- И ему можно нарушать правила? – задала вопрос его сестра, и Никтимена посмотрела на единственную дочь, выглядевшую ее ровесницей: сама Никтимена обрела вечную жизнь в двадцать три года, а ее девочка в двадцать один. Ее кожа тоже обрела благородную белизну, а вот волосы остались черными, а глаза шоколадно-карими. Девушка предпочитала белый цвет, вот ее туника, вышитая золотыми нитками, плавно повторяла изгибы хрупкого, но сильного тела. – Раз он дитя двух миров?

- Афири, - мягко сказала мать, жалея, что подарила такую жизнь детям: - я его не оправдываю. Он совершил ошибку. Но разве любить запрещено? Из-за любви мы нарушили баланс и вернули ваших отцов из мира мертвых.

- Ошибку?! – вскинул голову Амун: - Он спокойно жил на два мира – Вамимор и мир людей. Нашел себе слабую смертную и заделал ей ребенка, хотя знал, что такое способно убить весь наш род!

- И ее убили у него на глазах, - резко вскинула голову мать, заставляя покраснеть. – Оба мира не захотели признать такого ребенка и его мать. Он обижен на нас не зря: мы могли помочь, но отвернулись от него, а его сил просто не хватило.

- Чтобы в таком, - не удержался от колкости Нилей, - ребенке жила наша гибель? Никтимена, сестра, наше выживание превыше всего. Твой сын не понимает, что он мог привести в наш мир.

- Они оба не выжили бы, - подвел черту Менес, заканчивая диспут: - Ни одна смертная не может выносить ребенка вампира. Ни у кого не получалось. И не получится!

- А как же пророчество? – задала вопрос первая жена Нилея, Аэрия: - Ребенок с кровью древнего бессмертного и смертной женщины изменит этот мир?

- Это просто слова, - отмахнулся Менес. – Такого прецедента еще не было. И не будет!

- Мы давно не посещали мир людей, Менес, - напомнил ему Нилей. – Мы ушли через восемьдесят лет после нашего превращения, когда Сехмет снова благоволила к нам и дала уйти в другой мир, чтобы ее дети не сгинули в людской ненависти. Наши врата пропускали страждущих, но уже почти пятьсот лет этого нет. Кто знает, что там произошло? Тот мир чужд нам. Даже враждебен.