Клариса. По ту сторону холста

Глава 4. «Суссана и старцы» Артемизия Джентилески

Черный Веспер в зеркале мерцает,
Все проходит, истина темна.
Человек родится, жемчуг умирает,
И Сусанна старцев ждать должна.

Мандельштам О.Э. «Веницейская жизнь»

– Клари?

Они не кричали, не вопили от радости, а наоборот, стояли и нерешительно на меня смотрели. Себастьян и Габбриэль. Мои любимые и родные братики. Я рванула им навстречу, и они наконец-то отмерли. Мы обнимались, они мне что-то вопили, а я смеялась и тоже вопила. Как давно я так сильно не радовалась!

Потом мы все вместе завалились ко мне домой, и они долго тискали Михеля. И не было ни одного удивленного взгляда или вопроса. Это мой сын. А все остальное им было по барабану. Себ, всегда сдержанный и неторопливый, возил Михеля на спине, изображая не то оленя, не то лошадку. А Габби подкидывал моего сына к потолку, при этом я и он визжали. Я от ужаса, сын от восторга.

Сели ужинать мы прямо на полу. Они делились новостями. У сестры и её мужа родился еще один ребенок. И мэтр Липринор, разумеется, в восторге. Более того, он втихомолку стал уезжать к внукам, заперев лавку и никому ничего не говоря. И вместо того, чтобы работать и торговать, играет с внуками. Так что в семье новая шутка. «Из лавки сбежал дед. Помогите найти. Он мне дорог, как антиквариат». Нового продавца вместо меня метр Липринор так и не взял, отказывается категорически от нового помощника.

Ги и Элли поженились, на свадьбе гуляла вся улица. Было весело и шумно, хотя меня не хватало. Вообще меня им сильно не хватало. И учеба уже не так радовала. И новых приключений у них за два года не было. И не сказать, что они не искали подсказки к Граалю. Искали. Рылись в каталогах картин и скульптур. Спрашивали у владельцев лавок и художественных галерей. Но только вот почему-то пока я была рядом, картины находились как бы сами. А с тех пор как я уехала – тишина и покой.

И только когда они подъезжали к моему городу, на последней остановке Габби купил газету. Он и сам не понял, зачем. Но вот напечатанная там новость его заинтересовала. Габби рванул в каридор и принес мне эту газету. Я её всю пролистала, не нашла ничего примечательного и, подняв глаза на брата, пожала недоуменно плечами.

– Вот. Я почему-то так и подумал – странно это. Ты не увидела, а Габби наткнулся на заметку. Первое, что ему бросилось в глаза. Вот, Клари, посмотри сюда, – и Себ ткнул пальцем в небольшую статью.

В ней говорилось, что великий князь Александр вновь преподнёс своей жене великой княгине Марии золотое яйцо по случаю Пасхи. Яйцо украшено сапфирами и изумрудами. Внутри яйца, как всегда, сюрприз. Какой – неизвестно, но по слухам, это золотая чаша.

– Это русский царь? – спросила я, прочитав до конца.

– Э-э-э… Клари. Царь – это кто? А русский? – недоуменно спросил Габби.

– Царь – это царь. Правитель. Александр ведь царь? – удивилась теперь я.

– Нет. Великий князь Александр является главой Магического Совета в Славянской области. А русские – это кто? – Себ тоже мало что понял.

– Русские это… русские, – вот как я должна объяснить это?

– У нас нет русских. У нас есть славянская область. Она довольно большая, и Совет Магов там соответственно больше. Великий князь Александр его возглавляет и входит в Совет Двенадцати. Так же как… э-э-э. Ну, входит одним словом, – я поняла, что он не рискнул сказать. Так же, как герцог Рихард де Алеманьа.

– Клари, по поводу…

– Нет! Я не хочу ничего слышать. Мы не будем его обсуждать. Даже упоминать его не будем, – и я решительно встала с пола. – Мне пора укладывать спать Михеля. Уложу и вернусь, можно будет обсудить планы.

Но вечером планы мы так и не обсудили, потому что я устала, и эмоций было много. Поэтому укладывая сына спать, я так увлеклась, что заснула вместе с ним. И проснулась только утром.

А утром пришла свекровь.

Я и раньше выслушивала от нее гадости, но каждый раз это все заканчивалось миром. Я не могла ругаться с матерью Свена, потому что чувствовала, что она в чем-то права. Да и теперь, выслушивая все её обвинения после того, что я узнала от заместителя бургомистра об ордене и убийстве Свена, я не могла ей что-то возразить. У меня язык не поворачивался. Поэтому я молча выслушивала её обвинения.

Прошло всего три месяца, а меня половина города видело обнимающейся и целующейся сразу с двумя мужчинами. И не где-то, а возле могилы мужа. И мы не просто целовались. Мы громко и безудержно смеялись и шутили на кладбище. Это братья? А весь город говорит, что это приехали два моих любовника. Сразу два? Да! Сразу два. Я не размениваюсь на меньшее количество. Так что теперь весь город только об этом и говорит.

Я безответственная, непутевая, безалаберная. Я околдовала её сына. А когда бедный мальчик погиб, я еще и двух любовников в дом привела и оставила ночевать. Тут, как назло, в разгар обвинений оба любовника вышли. Они и так все слышали, двери мы не закрывали. И крик пошел по новой. Только теперь к скандалу присоединился Габби.

Мы с Себом тихонечко стояли и ждали, когда и чем все это закончится. Габби, не стесняясь в выражениях, описывал всех кумушек, судачащих и сплетничающих о том, чего толком не понимают. Потом перешел на Свена и то, что я сделала его по-настоящему счастливым. И что я мужественно отомстила его убийцам. И что я бы и дальше была ему прекрасной женой, если бы не его трагическая смерть. И вот так они орали, пока не пришел Акке.