Клариса. По ту сторону холста

Глава 5. «Гермес представляет Пандору царю Эпиметею». Хендрик Гольциус

Сухожилия не срослись, и Хендрик

никогда потом не мог вполне раскрыть кисть руки.

Карел ван Мандер «Книга о художниках»

– Нет! Я туда не поеду! – уже не помню, в который раз повторила я братьям.

Доктор Арбэтнот, когда мы доехали до Хаммабурга, настоял, что мы должны остановиться у него. И отказа он не принял, заявив, что мы попросту обидим его. Мы не могли этого допустить, поэтому охотно всей честной компанией заселились у почтеннейшего доктора.

Эмакум Арбэтнот оказалась милейшей женщиной и была рада нашему присутствию в доме. И больше всего её радовал Михель. Не так часто ей в последнее время доводилось нянчиться с малышами. У пары была еще одна дочь, но внуки были уже подростками, и поэтому эмакум Арбэтнот так радовалась нашему присутствию.

Домик был небольшой, но в два этажа, и мы замечательно там устроились, вот только продолжали вести ожесточенные споры о дальнейших планах.

– Клари, ты пойми, ты ведь теперь не только за себя отвечаешь. У тебя на руках Михель. И Акке. Акке, между прочем, школу не закончил. И ему еще учиться дальше. И где, по-твоему, он это будет делать? – вот я же понимаю, что Себ прав.

– К тому же не забывай, Клари, что и с Михелем тебе будет нужна помощь. А кто, как не мама и папа могут её тебе оказать? – не отставал Габби.

– Вообще-то этот год в школе я закончил экстерном. Сейчас начало весны, в школу мне теперь только осенью. Так что у нас еще масса времени, чтобы принять решение, где мы будем жить, – вдруг вмешался Акке.

– Акке, вот ты сейчас совсем не помог, – укоризненно посмотрел на него Себ.

– А мы? Клари, как же мы с Себом? Ты сама говорила, что безумно скучала. Разве бы ты не хотела жить рядом с нами? – продолжил Габби наступление просто по всем фронтам.

– Но…

– Еще кое-что. Клари, вот насколько, ты рассчитываешь, тебе должно хватить денег? Я понимаю всё. Но это тоже важно. А у папы тебе за многое не придется платить: за жилье, за еду и за няню так точно, – продолжил мысль Себ.

– И папа спит и видит, что ты приедешь и поможешь ему с картинами. Он уже накопил целую гору. Все откладывает и откладывает, – не отставал Габби.

– Да. Верно. Он так и говорит: «Клари приедет, посмотрит. Определит автора. Наверняка будет стоить дороже». Их там уже гора, – поддакнул Себ.

– Клари, ясно, почему ты не хочешь туда возвращаться. Но вот скажи, что он тебе может сделать? Закон на твоей стороне, ты его не нарушала. Ты вдова, почтенная эмакум, – вдруг сказал Габби.

– И Клари, ну не будет он действовать силой и принуждением. Да и два года прошло, – продолжил весомо Себ.

– Клари, он довольно суров бывает, и чересчур властен, но он не причинит тебе зла, – это опять Габби.

– Вы это о чем? – влез Акке.

– Мы это о… – начал было Габби, но я его перебила.

– Мне нужно подумать!

– Думай. Только вот сколько ты собираешься думать? – не отставал Себ.

– Не знаю. И вообще! Акке, собирайся, мы идем в музей! – сказала я, вставая.

– В какой еще музей? Я не хочу в музей. Там скучно, – не оценил мой энтузиазм парень.

– С Клари будет весело. Я с тобой, – вот Габби был точно рад.

– А я, с вашего позволения, останусь с Михелем и эмакум Арбэтнот. Она обещала научить печь брецель. Классная штука. Его пекут, начиная с тринадцатого века, по форме он напоминает сложенные в молитве руки. Ты знал? – спросил Себ у Габби.

– Крендель, он и есть крендель. Придумал, брецель какой-то. И чего это ты так увлекся кулинарией? – проворчал в ответ Габби.

– Это почти как химия, только съедобная, – рассмеялся в ответ Себ.

Музей, куда я планировала сходить, располагался рядом с вокзалом, и там хранилась разнообразная и обширная коллекция полотен. Там были и старые мастера, и несколько малоизвестных современных художников.

Едва мы вошли в здание, как к нам тут же подскочил молодой человек, примерно возраста Габби, и стал предлагать свои услуги. Он за умеренную плату обещал в кратчайшие сроки показать нам все основные шедевры и рассказать обо всем, что нас заинтересует. Мы с Габби переглянулись и согласились. Решающим фактором была совершенно кислая рожица Акке, который был совсем не в восторге, а так, может быть, будет повеселее.

– А музей большой? – уныло поинтересовался Акке.

– Не музей, юный газтер. Это называется Кунстхалле. Хаммабургский Кунстхалле. И да, он большой. Но благодаря мне вы сможете увидеть самое интересное.

– Мне и без музея было неплохо. Ладно, пошли, раз надо, – совершенно обреченно почти простонал Акке.

Не было у них в семье традиции приучать детей ходить по выставкам и музеям. Как результат – Акке считал это тратой времени. Возможно, он был прав. Ведь в самом деле, вкусы у всех разные, и интересы тоже. Но, пока могу – я его затащу.

Мы переходили из зала в зал, рассеянно слушали нашего спутника, который и в самом деле интересно рассказывал.