Клариса. По ту сторону холста

Глава 8. «Мона Лиза», или «Джоконда». Леонардо да Винчи

Скоро уж четыре столетия,

как Мона Лиза лишает здравого рассудка всех,

кто, вдоволь насмотревшись,

начинает толковать о ней.

Ф.А.Грюйе

– Клариса, Клариса, они арестовали его. А он же этого не делал. Ну не делал же! Ты же должна знать, – причитала подруга, едва перейдя порог антикварной лавки.

– Кого арестовали, Элли? – забеспокоилась я. Мое собственное недолгое пребывание в тюрьме оставило далеко не радостные воспоминания.

– Ги. Они арестовали Ги Алониренна. Но ты же должна знать, что он не мог этого сделать. Его дар – красивые магические стихи. Ты же видела, какие сады выходят из его строф. Его магия завораживает и украшает. А они утверждают, что он украл картину из Лувриора. Это же просто невозможно, – у Элли совершенно точно было нарушено то самое «хрупкое душевное равновесие», которое так бережет Эмакум Альма.

Я вообще заметила, что все юные нески были очень подвержены этим нарушениям. Наверное, это просто дань моде. Ну, был же и у нас период, когда из-за тугих корсетов и душных помещений дамы то и дело падали в обморок. А потом это всем так понравилось, что падать в обморок по любому поводу стало чуть ли не традицией.

– Элли, успокойся. Не надо так кричать. Мы во всем разберемся, как только ты успокоишься, – как можно мягче произнесла я.

– Клари, они не должны, они не могут так поступать. Его магия не опасна, и несет только красоту. Тем более он получил на нее лицензию, еще три месяца назад, – уже тише сказала она.

– Я по-прежнему ничего не понимаю, Элли. При чем тут лицензия на магию, что украл твой Ги, и почему его арестовали? – я и в самом деле не видела связи, но тоже начинала волноваться. Так как верила, что Ги не мог ничего украсть.

– Клари, тебе разве не приходил с утра «Вестник Столицы»? Все газеты только и пестрят статьями о том, что было грандиозное и самое скандальное похищение. Просто кража из краж. Из Лувриора была похищена самая известная картина нашего мира. Знаменитая Мона Лиззи, – для пущего эффекта Элли произнесла это трагическим голосом театральной актрисы.

– Нет, я с утра его еще не открывала. Ты же знаешь, сколько у меня с утра дел в лавке. А при чем тут Ги? – мэтр отбыл на аукцион, и я просто не успела прочесть газеты.

– Клари! Ну, вот его же и арестовали. Он вчера прямо в Лувриоре на весь зал запустил свои магические стихи. И посетители отметили, что даже улыбка у Моны Лиззи светилась как-то по-особенному. Он продолжил пейзаж на стене за её спиной и запустил туда бабочек. Но Клари, он же её не воровал! – уже гораздо ближе к происшествию подобралась в своем рассказе Элли.

– А что говорят в сыске? – задала я важный вопрос.

– Они говорят, что он захотел еще больше прославиться за счет картины и поэтому её и украл. Мол, он так себе, посредственный поэт и магический деятель. А это добавит ему популярности, – на сей раз в словах Элли звучал явный сарказм. Может, ей в актрисы податься? А что, пародировать голоса у нее получалось замечательно.

– Какая популярность может быть на рудниках и с запечатанной магией? – привела я, на мой взгляд, железный аргумент.

– Я говорила им об этом. Но они и слушать меня не стали. Клари, помоги! – взмолилась она, заламывая руки. Нет, по ней точно плачут театральные подмостки. Когда мы все выясним, надо подать ей идею.

– Чем? Элли? Чем я могу помочь-то? – я недоуменно пожала плечами. Нужно дождаться Арчи и мэтра. Вот они и в самом деле могут подать здравую идею.

– Ты должна немедленно пойти к его сиятельству герцогу Рихарду де Алеманьа и все ему рассказать. Что Ги невиновен. Что он ничего не крал и честный поэт. И я уверена, его сиятельство его немедленно освободит, – горячо предложила она.

– Нет, Элли. Я пойду к герцогу, только если это будет вопрос жизни и смерти. Нужно дождаться мэтра или Арчибальда. И тогда всем вместе решить, что делать, – вот не хочу я никуда идти. Мы вполне справимся и без «сиятельного».

– Клари! Это он и есть. Вопрос жизни и смерти. Мэтр Липринор может ведь и задержаться на своем аукционе. А Арчибальд Дрейм вообще непредсказуемый человек. И что тогда будет с Ги? – а вот сейчас она собирается плакать.

– Элли, но ты берешь крайний вариант. Кто-то из них непременно подойдет, ну, может быть, ближе к вечеру, – но я уже чувствовала, как сдаю позиции.

– К вечеру? Клари, это значит, что мы сможем предпринять что-то только завтра. За это время они успеют все списать на Ги. Они же отправят его на каторгу, и разбираться не будут! И картину не найдут, – из прекрасных глаз Элли полились самые настоящие слезы.

– Но, Элли…

– Закрывай свою лавку! С мэтром Липринором я сама договорюсь. И иди к замку герцога. В смысле, вместе пойдем. Еще бы Габби и Себа захватить. Все-таки вместе вы гораздо представительней смотритесь. Как не вовремя эти их экзамены в Академии, – она перестала плакать и, поняв, что словами ничего не добьется, решительно ухватила меня за руку.

– Элли, я не думаю… – еще постаралась я воззвать к здравому смыслу.

– Вот и не думай! Ты здесь, в нашем мире, уже довольно давно. Я не говорю, что все, но некоторые переселенцы успевают прославиться за первые три месяца. А о тебе до сих пор никто не знает. Это твой шанс. Найти картину, наказать виновных и спасти моего Ги, – все это она проговорила, накидывая на меня плащ, закрывая лавку и выталкивая меня на улицу.