Кларисса и волшебный сирейль. Книга первая

ГЛАВА 14. Чертов мост

– Проходи, милок, – хихикнула старушка, глядя на вытаращившего глаза Юлиуса. – Будь как дома. Разговор нам предстоит долгий, а в ногах правды нет.

– Тут вы правы, мамаша, – сказал детина, достал из кармана нож и стал демонстративно начищать им ногти, поглядывая исподлобья на Юлиуса.

Если бы в другой ситуации у Юлиуса и нашлись бы возражения против такого бесцеремонного приглашения к диалогу, то сейчас ни одна мысль не родилась в голове среди стремительно вянущих пионов, а язык прилип к гортани.

– Сюда! Прошу! – издевательски поклонившись, сказал детина, и бедный Юлиус безропотно прошел в комнату.

В полутемной по случаю заколоченных окон комнате Юлиус был усажен на колченогую табуретку за старым изрезанным столом, тогда как старушка и детина уселись напротив на проваленный матрас, неровно уставленный на деревянные чурки.

– Что вам надо? – наконец осмелился пискнуть Юлиус. – Если деньги, то…

– И сколько у тебя есть? – усмехнулся детина.

Юлиус, у которого возникло робкое предположение, что все дело в простом ограблении, быстро вытащил кошелек и положил его в протянутую детиной руку. Тот убрал кошелек в карман, не глядя, но разрешения оставить негостеприимный дом и проваливать ко все чертям почему-то не дал.

– Откуда вы меня знаете? – спросил Юлиус, запоздало удивившись этому факту, тогда как он не имел ни малейшего понятия о том, кто его собеседники.

– Это, милок, неважно, – сказала старушка. Юлиус догадался, что главную скрипку в этом дуэте играет именно она, и обратил к старушке глаза, полные надежды. – Мы с тобой маленько потолкуем, и ты пойдешь дальше к своей девочке, – пропела старушка, и Юлиус окончательно осознал, что никакой ошибки нет, что эти двое следили за ним, и так просто он от них не отделается.

– О чем потолкуем? – спросил Юлиус, нервно глядя на нож, который детина принялся перекидывать из одной руки в другую. Быстрота и ловкость его жестов явно свидетельствовали о долгих годах тренировки и большом опыте в обращении с холодным оружием.

– А расскажи-ка ты нам, лапочка, что написано в завещании виконта Оттенпорта?

– В-виконта? – ошарашенно переспросил Юлиус.

– У него, мамаша, кажется, со слухом проблемы, – заметил детина. – Как вы думаете, если я ему уши обрежу, он лучше будет слышать?

– Цыц! – осадила детину старушка. – Ты, милок, не запирайся, тебе же лучше будет. Ты уже понял, что мой сынок тебя без рассказа о завещании не отпустит? – Юлиус обреченно кивнул головой. – Ну так не тяни! Облегчи душу!

– А если у тебя не только со слухом, но еще и с голосовыми связками проблемы, то я и тут помогу, – пообещал детина. – Могу их тебе хоть подрезать, хоть фигурно вырезать.

И детина для пущей доходчивости пару раз черканул ножом у своей шеи, показывая, как именно будет происходить операция на Юлиусовом горле. Юлиус сглотнул и задрожал.

Через десять минут он уже заканчивал свой рассказ, который получился достаточно сумбурным и скомканным. Однако слушатели остались вполне довольны ораторским мастерством юноши.

– Подвеска, говоришь? – посерьезнела старушка. – Помнишь, как она выглядела?

Юлиус, даже если бы хотел отказаться, не посмел это сделать, как завороженный, глядя на блестящий нож. Он кивнул, и ему тут же подсунули под нос клочок бумаги и карандаш с требованием нарисовать украшение по памяти. А для стимулирования художественного таланта детина стал метать нож в столешницу, заставляя Юлиуса каждый раз подпрыгивать и обливаться холодным потом.

– Кажется, вот такой был, – робко сказал Юлиус, протягивая бумажку. – Я все рассказал. Отпустите меня!

– Обязательно! – пообещала старушка, разглядывая бумажку. – Ты хорошо плаваешь?

– Как топор, – честно признался юноша.

Старушка переглянулась с детиной.

– Руки за спину! – скомандовал детина, приставляя нож к горлу Юлиуса.

– З-зачем? – прошептал бедняга, но уже через секунду старушка крепко связала руки юноши за спиной.

Детина вытащил из кармана какую-то грязную тряпку и засунул в рот Юлиусу, как тот не отбивался.

– Надоело твое з-заикание, – передразнил детина.

Он повалил Юлиуса на топчан и связал юноше и ноги. Юлиус лишь смотрел широко раскрытыми глазами, в которых стояли ужас и мольба, на своих похитителей.

– Придется подождать, милок, – ласково сказала старушка и погладила Юлиуса по голове. – Я сейчас уйду. А ближе к полуночи вернусь.

И старушка удалилась, громко стуча деревянными башмаками. Юлиус с надеждой посмотрел на детину, не собирается ли уходить и тот, но детина уселся за стол и стал сноровисто втыкать нож в стол, стараясь попадать между пальцами растопыренной руки. Тук – тук – тук – тук – тук – тук! И снова тук – тук – тук – тук – тук – тук! Это продолжалось так долго, что, несмотря на нервный стресс, у Юлиуса стали закрывать глаза. А через некоторое время он погрузился в сон.

Проснулся Юлиус от того, что его тормошили.

– Ишь пригрелся! – раздался ехидный голос старушки. – Просыпайся, голубчик!

– Ничего, скоро за всю жизнь отоспится, – гоготнул детина, увиденный Юлиусом в свете фонаря, который держала в руке старушка.

Детина бесцеремонно взвалил Юлиуса на плечо и понес. Старушка шла впереди, освещая дорогу.

Выйдя из дома, она задула фонарь. И парочка направилась куда-то в ночной тиши. Крадучись, они торопливо перебегали немногочисленные отрезки улицы, освещенные редкими тусклыми фонарями. Юлиус принялся жалобно мычать в надежде привлечь внимание хоть каких-нибудь свидетелей творимого над ним произвола, но детина без обиняков сказал, что перережет ему горло, потому как нести на себе парня ему надоело, так что пусть Юлиус только подаст ему повод. И Юлиус замолчал.

Так они прошли не менее квартала, пока впереди не показался узнанный Юлиусом даже в ночи Чертов мост, место, овеянное в Вайтбурге романтикой черной магии и преступности. Юноша услышал шум реки, которая темным потоком неслась между опорами моста.