Кларисса и волшебный сирейль. Книга первая

ГЛАВА 17. Обед

Пророчество Гертруды в отношении графа Олларфа не сбылось. Граф был совсем не стар, хотя и преодолел пору зеленой юности. Он был нисколько не плешив, напротив, его белокурые волосы красиво ложились ему на плечи, оттеняя классический профиль. А когда граф улыбался, то можно было убедиться, что его рот полон превосходных крепких зубов. И песок из него не сыпался. От графа исходили волны чарующего одеколона, и Люсицьена вздрогнула, когда граф, наклонившись, прикоснулся губами к ее руке. Голубые глаза смотрели на Люсицьену с интересом, не укрывшимся от девушки.

Они обедали вчетвером: нисс Венцель, граф, Люсицьена и Армант, – но беседу вели преимущественно Люсицьена и новый гость.

– Вы были на войне? – едва ли не в первый раз вставил слово в беседу мрачный Армант, прикоснувшись к своей левой щеке.

– Нет, что вы! – улыбнулся ему граф. – К счастью или к сожалению, нынешним соларцам не приходится участвовать в войнах. Однако молодость у меня была бурная. Я, видите ли, крайне нетерпелив к любому проявлению несправедливости и нечестия. Поэтому раньше мне приходилось частенько отправляться на встречи, куда благородные ниссы берут с собой друзей, и с которых не всегда возвращаются… по крайней мере, на своих двоих.

Люсицьена оценила иронию графа и улыбнулась в ответ.

– Вы впервые проводите в Климтдейле лето? – поинтересовалась она.

– Да, нисса Венцель, я впервые в вашем прекрасном цветущем городе и уже успел преисполниться сожаления о том, что не бывал здесь раньше.

Люсицьена опустила глаза: в каждой фразе, произнесенной графом, ей чудился подтекст, который смущал ее девичью неискушенность.

– Но признаюсь, – продолжил развивать свою мысль граф, – что меня влекло сюда не только море и живописные виды, открывающиеся с набережной. И даже не здешнее общество, украшением которого вы, нисса Венцель, могли бы по праву считаться.

– А что же, граф? – порозовела Люсицьена.

– Дело в том, что мои друзья из Королевского Университета пригласили меня полюбоваться раскопками в окрестностях Климтдейла.

– Я никогда об этом не слышала! – воскликнула Люсицьена. – Раскопки! Как это должно быть интересно! Не правда ли, папа?

– Очень, – встрепенулся нисс Венцель. После обильного обеда его потянуло ко сну, и обращенный к нему вопрос не дал уронить голову на крахмальную салфетку.

– И что за раскопки? – с любопытством спросила Люсицьена.

– Вы, конечно, слышали, нисса Венцель, о нашествии на нашу страну стэксов и норров, случившееся более тысячи лет назад?

– О да! Я проходила это в школе.

– Так вот. Пройдя через север, такой похожий на земли их родины, стэксы ринулись в южные районы с более мягким климатом и благодатной почвой. Поблизости от Климтдейла ими было решено основать свой город. Вождем пришедших норров был король Фруэль, а его женой Фрайберта. Вы ведь знаете, нисс Венцель, что женщины норров наравне с мужчинами участвовали в завоевательных походах и даже сражались?

– Да, я читала об этом. Но разве древний город норров сохранился? Это его раскопали ваши друзья?

– Отнюдь. Норры ушли из этих мест. Те, что остались в живых. Но считается, что король Фруэль и Фрайберта были похоронены где-то здесь. Мои друзья полагают, что именно их гробница была недавно открыта в окрестностях Климтдейла. Есть красивая легенда, которая рассказывает об этих супругах.

– Какая? – спросила Люсицьена, и ее глаза загорелись.

Граф мягко улыбнулся и слегка поклонился девушке.

– В легенде рассказывается, что наши предки поклялись отомстить за кровь убитых соплеменников. Они обратились за помощью к магам. Те задействовали черную магию и наслали на норров страшных демонов загробного мира – угбуртов. Демоны приходили ночами и изводили норров кошмарами, после которых те начинали сходить с ума, убивать себя и друг друга. А после смерти угбурты, по легенде, приходили и пожирали душу умерших. Не в силах переносить ночные ужасы, король Фруэль покончил с собой, оставив безутешной свою возлюбленную Фрайберту. Королева приказала возвести каменную гробницу по традициям своего народа, положить туда тело своего мужа, а потом засыпать гробницу высоким курганом, оставив лишь узкий колодец, ведущий с вершины холма вертикально вниз. Когда же ее приказ был исполнен, Фрайберта добровольно спустилась вниз и, таким образом, похоронила себя заживо вместе с Фруэлем.

– Какой ужас! – воскликнула Люсицьена. – Но зачем она это сделала?

– Три дня и три ночи Фрайберта с мечом в руках защищала мужа от угбуртов, которые пытались похитить душу ее возлюбленного. Выиграв схватку и победив демонов, она умерла от ран, нервного истощения, голода, жажды и горя в объятиях своего остывшего супруга.

– Какая грустная история, – сказала Люсицьена, по щекам которой потекли слезы.

– А откуда вы знаете эту легенду? – поинтересовался Армант, хмуро переводя взгляд с графа на Люсицьену. – Я впервые слышу ее. Хотя тоже, в некоторой степени, интересуюсь историей, особенно своего родного края.

– Это неудивительно, – снисходительно улыбнулся граф. – Эту легенду можно прочитать только в древних манускриптах, которые собирали норры и стэксы. Одно время я интересовался некой исторической хроникой, и его величество король Норландии дал мне допуск в Норландский Исторический Архив…

– Вы были в Норландии? – восхищенно спросила Люсицьена.

Граф махнул рукой.

– Ах, где я только не был! Я не могу, конечно, сравниться с великим Уильямом Кернсом, который забирается в самые экзотические уголки нашего земного шара, но все же поездил я немало.

Люсицьена зачарованно смотрела на гостя, который в ее глазах если и не являлся идеалом мужчины, то уже приближался к нему. Будучи долгое время законсервированной, если так можно выразиться, в собственном соку, она с благодарностью принимала любого человека, вносившего в ее скучное существование хоть толику новизны, но граф!.. Граф полностью поразил ее воображение. И не будь сердце Люсицьены уже занято, она бы тут же возложила его к подножью нового алтаря.