Кларисса и волшебный сирейль. Книга первая

ГЛАВА 18. Обещание

Люсицьена посмотрела на молодого человека, но Армант сидел нахохлившись и не поднимал глаз на девушку. Люсицьена тоже чуть надула губки, прошлась по комнате, позволяя Арманту, если у него на то будет охота, полюбоваться ее стройным станом и откинутыми за спину локонами длинных золотистых волос. Потом, изящным жестом придержав платье, она уселась за рояль. Пару раз ударила по клавише фа-диез и три раза по си-бемоль. Оглянулась на Арманта и успела поймать тоскующий взгляд юноши, который он тут же отвел. Люсицьена улыбнулась краешком рта и опустила руки на клавиши.

Она сыграла вайтбургский вальс, корсингтонскую польку и уже было принялась за новомодные «Грезы весны», когда Армант подошел и облокотился о рояль, с жаждой глядя на девушку. Люсьена убрала руки с клавиш.

– Вы сегодня крайне неразговорчивы и нелюбезны, дорогой нисс Креймер, – сказала она.

– Разве вы это заметили, нисса Венцель? – угрюмо пробормотал Армант. – Мне показалось, что ваше внимание было полностью поглощено его сияющим сиятельством.

– Старые друзья всегда имеют в нашем сердце преимущество, – с намеком сказала Люсицьена.

– Ах если бы так! – воскликнул Армант. – Но граф!

– Что граф?

– Черт бы побрал этого графа с его лоском, с его титулом и со всеми его рассказами о норрах! Черт бы их побрал тоже! Впрочем, их он уже побрал.

– Вы ревнуете! – рассмеялась Люсицьена.

– Пусть так! – вспыхнул Армант. – Но как можно было сидеть и спокойно смотреть на то…

– На что?

– На то, как он флиртует с вами!

– Граф со мной не флиртовал.

– Вы лжете. Или мне, или самой себе.

Люсицьена замолчала и снова опустила руки на клавиши, собираясь продолжить «Грезы весны», когда рядом раздался возглас досады. Люсицьена в удивлении взглянула на Арманта. Его лицо было бледно. Он опустился перед девушкой на одно колено и страстно воззвал:

– Сжальтесь надо мной, Люсицьена! Одно ваше слово, и я уйду через эту дверь, чтобы уже не вернуться никогда.

– Зачем же уходить из дома, где вам так рады? – лукаво спросила девушка.

– Поклянитесь в этом!

– В чем?

– Что вы мне рады!

– Вот глупость! Конечно, я вам рада!

– А как рады?

– Господи, ну как я могу быть вам рада? Рада, и все.

– Ах Люсицьена, что вы делаете со мной! – Армант вскочил с пола и схватился за голову. – Вы сводите меня с ума.

– Я? Вас?

– Вы же знаете, что я готов исполнить любой ваш приказ, любую вашу просьбу и даже любой ваш каприз!

– Любой?

– Абсолютно!

Люсицьена с улыбкой оглянулась вокруг.

– Любой, говорите? Тогда съешьте этот перчик!

И она пальчиком указала на хвостик жгучего перца, которого торчал из вазы с маринованными овощами.

Армант кинул на девушку укоризненный взгляд, подошел с видом мученика к вазе и запихнул перчик целиком в рот. Поморщился и начал жевать. Глаза Люсицьены округлились!

– Стойте! – крикнула она, но было уже поздно…

Через десять минут, выпивший не менее кварты воды Армант стал постепенно приходить в себя, и его лицо даже начало терять интенсивно бордовый цвет. Люсицьена, валяясь на диване, заливалась смехом и молотила ногами в воздухе.

– Ой не могу! – повторяла она. – Признайтесь: вы хотели умереть сами и убить меня.

– Любой ваш приказ, любой каприз, – хриплым голосом проговорил Армант. – Хотите, ради вас я выпрыгну из окна?

– Что за глупость! – воскликнула Люсицьена. – Опять вы себя убиваете!

Однако юноша решительным шагом пересек гостиную и взялся за створку открытого окна, в которое вливалось смеющееся летнее небо. Он кинул на девушку предупреждающий взгляд и поставил ногу на подоконник.

– Стойте, Армант! Это же второй этаж, а внизу булыжники! Да стойте же!

Люсицьена в один прыжок достигла окна и ухватилась за сюртук юноши.

– Куда вы, ненормальный! Стойте!

Армант обернулся к девушке.

– Прекратите безумствовать, – проворковала Люсицьена.

– Люсицьена… Вы…

И уже через секунду молодые люди самозабвенно целовались, завернувшись в оконные гардины, чтобы никто ни с улицы, ни из дома не мог увидеть их и застать врасплох.

Некоторое время из муслинового кокона раздавались лишь приглушенные влажные звуки, шепот, смех, возгласы: «Ах Арми!». «Ах Люсси!» и «Ах этот перчик!». Потом оттуда алощекой бабочкой выпорхнула Люсицьена, а за ней Армант с горящими восхищением глазами. Он поймал бабочку в объятья и постарался выторговать еще один поцелуй.

– Прекратите! – зашептала Люсицьена. – Сюда папа может войти. Или кто из слуг.

Она вырвалась из неохотно разжавшегося обруча рук Арманта и рухнула на диван, отдуваясь и поправляя сбившуюся прическу.

– Люсицьена, составите ли вы мое счастье? – встав на колено, потребовал ответа Армант.

– Не уверена.

– Как не уве?..

– Я не уверена, что смогу составить именно счастье, – объяснила девушка.

– Тогда составьте мое несчастье! – выкрутился молодой человек. – Вручаю вам мое сердце! А взамен прошу вашей руки.

– Неравноценный обмен, – заметила девушка, – но я согласна, – и она протянула приз молодому человеку.

Армант взял руку Люсицьены и стал покрывать ее поцелуями.

– Сегодня же я попрошу вашей руки у нисса Венцеля! – заявил он, оторвавшись на секунду.

– Только этой? А как быть со второй? – и Люсицьена протянула кавалеру другую руку, которая тоже немедленно была подвергнута лобызаниям. – Но вы не слишком торопитесь?

– Иначе я умру от нетерпения.

– Я запрещаю вам умирать! – погрозила Люсицьена пальчиком, который на секунду был выпущен из плена, но снова пойман и расцелован. – Вы сделали сегодня уже две попытки, и я боюсь, что следующая может увенчаться успехом.

– Вы знаете, Люсицьена, я готов даже поблагодарить его сиятельство.

– За что? Разве вы не дулись на него с четверть часа назад?

– Дулся и готов был вызвать его на дуэль, раз уж он питает к ним такую страсть.