Кларисса и волшебный сирейль. Книга первая

ГЛАВА 43. Доктор Пранкетт опаздывает на ужин

Доктор Пранкетт – склонный к полноте мужчина с начинающимися залысинами над высоким лбом – поправил очки в толстой роговой оправе и сосредоточил взгляд на спеленатом пациенте, сидящем перед ним.

– Эдвин, голубчик, вы опять глотали пуговицы?

Взгляд Эдвина заметался, прячась от глядящих на него с мягким укором глаз доктора. Он шмыгнул носом. Медбрат наклонился и протянул платок, но Эдвин с гордым видом покачал головой.

– Обидно. Очень обидно, – сказал доктор. – Мне казалось, что в деле наметился явный прогресс, но вы снова за свое. Сколько вы проглотили?

Взгляд Эдвина еще побродил по кабинету доктора, освещенному уютными светильниками, потом вернулся к исходной точке и сдался на милость победителя.

– Три, – прошептал он еле слышно.

Доктор Пранкетт вздохнул.

– Откуда пуговицы? – поинтересовался он у медбрата.

– Так вы снова разрешили Эдвину гулять в саду вместе со спокойными пациентами. Вот он у кого-то их, видимо, и выпросил.

Доктор Пранкетт снова вздохнул.

– Я поспешил, Эдвин? – спросил он нахохлившегося светловолосого нисса, завязанного в смирительную рубашку. – Не надо было вас выпускать из корпуса буйных?

– Я… – сказал Эдвин, и слезы показались у него на глазах. – Я же мир спасаю. Доктор, это ведь всемирный заговор пуговичников. Как же вы не понимаете?! Они выпускают мини-бомбы под видом пуговиц…

– Кто «они»? – ласково спросил доктор, смиренно забывая, что этот разговор снова пошел по заколдованному кругу похожих, которые он уже не раз вел с Эдвином.

– Ну, они. А когда они опуговят…

– Что сделают?

– Опуговят. Ну, когда пуговицы появятся у всех жителей Соларии, тогда они сделают так, что все пуговицы взорвутся одновременно и…

– Как? Как они это сделают? На расстоянии? Чтобы взорвать бомбу, нужно найти фитиль, поджечь его…

– Они придумают, доктор, поверьте мне. Их технологии выше наших.

– Ладно, предположим. Но зачем вы глотали пуговицы?

Эдвин лишь гордо отвернулся и уставился на акварель Климтдейлской бухты, висящую на стене.

– Вы ведь снова спасали кого-то? – мягко спросил доктор. – Жертвовали собой?

– Пусть они лучше взорвутся внутри меня! – пылко заявил Эдвин.

– Та-а-ак… – доктор побарабанил пальцами по столу. – Ну вот что мне с вами делать? На прошлом сеансе мы ведь пришли к выводу, что, возможно, вы поспешили с выводами, и пуговицы не могут быть бомбами…

– Я ошибся, доктор! Я как увидел розовые блестящие пуговички на ниссиме Кеггур, так сразу понял – это они! Бомбы!

– Понятно. Боюсь, что мне придется вас снова лишить прогулок, Эдвин. Раз вы так реагируете.

Глаза Эдвина наполнились слезами.

– Нет, доктор! Умоляю вас! Мне нужен воздух! Иначе я задохнусь.

– Давайте договоримся с вами так, – резюмировал доктор. – Денек посидите в своей комнате. Изложите на бумаге все свои соображения по поводу бомб. Покажете их мне. Мы с вами обсудим слабые места ваших логических размышлений. И если вы обещаете мне…

Эванс вскинулся.

– Обещаю!

– …если вы пообещаете мне не глотать в ближайшее время пуговицы, то я снова разрешу вам гулять вместе со всеми.

– Я хотел спасти хотя бы ее, – понурился Эдвин. – Раз я не могу всех.

– Мы можем обратиться в прессу, – предложил доктор. – Напишите все на бумаге. Я прикажу дать вам карандаш. Обсудим разные варианты наших действий.

– Хорошо, доктор, – согласно кивнул Эдвин.

– Дать слабительного и увеличить количество холодных душей до трех в день, – распорядился доктор, и медбрат увел понурившегося пациента.

Доктор потянулся с хрустом и пригладил жидковатые волосы. День сегодня выдался утомительным. Сначала несколько пациентов впали в грусть и принялись плакать. Пришлось успокаивать. Потом еще и Эдвин. А ужин наверняка уже остыл. Жена снова будет сильно ругаться. Она ненавидела, когда Пранкетт задерживался на работе, увлекшись каким-нибудь сложным случаем. Да, надо было поспешить, пока супруга не достигла точки кипения.

Доктор уже собрался было погасить лампу на столе, как в дверь постучали.

– Тут еще одна пациентка. Говорят, экстренный случай, – сказала медсестра, и доктор со вздохом рухнул назад на стул.

– Давай ее сюда.

Пациентка активно брыкалась в руках двух санитаров, поэтому им приходилось практически нести ее на руках. Во рту у облаченной в одежду горничной девушки был кляп, а глаза пылали двумя кострами злости.

– Говорят, кусается, потому и кляп, – объяснил санитар, кивнув на ниссу, вошедшую в кабинет доктора вслед за санитарами.

– Лучше не вынимать и не развязывать, – быстро добавила вошедшая нисса, одетая в вечернее декольтированное платье с бриллиантовым колье на шее.

Доктор быстро прикинул в уме примерную стоимость колье и сделал заинтересованное лицо.

– Нисса, я так понимаю, буйная? – поинтересовался он у белокурой красавицы в роскошном платье.

– Буйная, – кивнула красавица и продемонстрировала малиновые царапины на своем плече. – Пыталась меня убить. Потом в припадке хотела покончить жизнь самоубийством.

Она показала выразительным жестом на окровавленный фартук связанной девушки и на перебинтованную руку, где сквозь повязку проступала кровь.

– Елевсина Трауберг, – представилась белокурая нисса и подставила доктору руку, которую тот с готовностью поцеловал. – Эта сумасшедшая – моя горничная. Уже бывшая. – добавила нисса. – Зовут Кларисса Вальмунт.

– Пока мне все ясно, – кротко сказал доктор. – Сейчас, нисса Трауберг, вы поведаете мне детали… гм… несчастья, случившегося с этой девушкой. Не будем заставлять ниссу Вальмунт ожидать. Разместите пока ниссу в гостевой номер, – обратился Пранкетт к санитарам. – Завтра я с ней поговорю и решу, как быть. И осторожней там.

Связанная нисса что-то протестующе промычала, но ей не дали высказаться и выдворили из кабинета, несмотря на то что она упиралась ногами в косяк двери и не давала себя вынести.