Кластер-1

Глава 18. Макаронина для тигры

Глава 18. Макаронина для тигры

Однажды я заснул вполне успешно, хотя и поздновато как всегда, в смысле времени суток. Так хорошо, в смысле без задних ног, что даже опять словчился и полетел во сне. Вот так просто привстал на цыпочки, сам себе сказал «ап!», как в цирке, слегка подвсплыл, и пошёл-пошёл себе по воздуху, потом чуть наклонился и совсем полетел. Как в скором времени вероятно поднимется в воздух и кое-кто из моих пациков, то есть, пациентов. Плевал я при этом на какой-то там закон всемирного тяготения! Никакой посторонний двигатель мне оказался не нужен. Ничто из терний не задержало. Просто взял, резко подвсплыл над ними, да и вылетел в грозу! Подобно стрижу обсекать кромки давно клубящихся туч. Воздух и вправду оказался грозовой и потому необыкновенно упоительный. В этом по-любому что-то было. Не исключено, что и добрый знак, если ещё расту. Если же нет - то наверно ничего и нет, как в улыбке всем известных кота или Сфинкса, что тоже весьма неплохо. По-прежнему никуда не уходило и такое ощущение, словно бы опоили меня чем-то. Неужели добрый волшебник мой куратор Борман как Сальери Моцарта чем-то ментально-токсическим меня подкармливает?! Подселил вируса фирменного своего и теперь стрижёт купоны. Прикинулся батюшкой заботливым, а сам тем временем своё чёрное дело и сварганил потихоньку.

Тем не менее, сам полётный «ап!» во сне получился отменный. С самого начала я резко, с протягом пошёл-пошёл-пошёл вперёд, ни испугаться, ни обрадоваться не успел. Затем в прежнем темпе стремительно, с ускорением, даже не прогнувшись, свечкой ушёл под рваные космы подступающих грозовых туч. Даже сквозь них легко просвистел. Да как ещё нёсся при этом, с ума сойти! Как рассекал руками и ушами этот прохладный и влажный воздух, насквозь прошитый злым электричеством!

Всё же потом резко взял да и перестал экзюперить. Дай, думаю, пока не поздно, всё-таки вернусь и сяду дома, а то долетаюсь без тренировок. Только бы при этом ещё и не сделать перелёт. Получилось и это. Угодил почти в самый центр ещё расходящегося круга, словно сам себя обратно в себя и вбросил, причём не глядя, с небрежностью матёрого аса. Затем гроза, так и не дождавшись меня очередного, толком не прогрохотав, взяла и где-то там растворилась. Даже самые последние электрические ионы разбежались куда ни попадя. И поспешно навалились словно бы серебряные, а на самом деле вполне смуглые сумерки неясного заката или чего-то похожего на солнечное затмение в пасмурный день.

Дыхание сразу сбилось. Когда поправил, то не я цирковой «ап!» под куполом неба повторил, а мне его. Оказывается, я вновь каким-то образом летел. Но не сам, а меня летели. В самолёте всё как будто выглядело обычным, почти реальным, то есть, как в жизни или же в кино.
Правда, только на первый взгляд. Когда же всмотрелся, то сердце опять сдвоило удар и принялось гулко бить в голову, словно в колокол. Атас, пацан, смывайся! Потому что и здесь оказалась она! В одном из пассажирских кресел сидела именно эта, чёрт возьми, проникновенная суккуба, моя неотлипчивая дьяволица - в прозрачном платьице и с длинными белыми волосами по плечам в абсолютно и наотмашь рассчитанном беспорядке. Несёт мне моё любимое блюдо из мухомора. С прощальной записочкой от куратора, воткнутой ей по самую пипку.

Моё заветное скобяное изделие номер один. Гончая кузька, тигрица в течке и из засады, чёрный пояс по блуду. Во всём профессиональном прикиде. Если посветить фонариком в ушко, глазки сразу же загораются манящим светом и мгновенно преображённая суккуба сходу предлагает томным голосом: «Ныряй уж, чего там!». Леди Полный Песец! Это у неё на самом деле такое духовное имя оказалось.
Во всех разворотах и ракурсах второго тренировочного полёта более чётко проглядывал вновь объявившийся затаённый сексуальный проект, доставшийся мне по наследству от Адама, прости господи его дремучую душу, а заодно и мою! Готовился вновь заглушить мой двигатель. Сразу, как только нырну. На самое дно, самого глубокого колодца. Там и обесточит.

Потом и сразу - новый аудиовизуальный сбой. Опять не спасительный, поскольку на этот раз вслед за ним покатило совсем-совсем иное действо. Бегом по кренящемуся проходу между креслами мимо иллюминаторов, заволочённых косыми струями дыма от горящих самолётных двигателей. Исключительно к ней, к ней, к ней. «Да быстрее же! Ныряй, что ли!». Все пароли давно сошлись! А тебя всё нет и нет. Марианская впадина заждалась.
Господи, да куда же она меня так гонит?! Зарастёт там, что ли?! Затянется?!

И вот я сдался. Готов был всё той же ласточкой, но теперь до предела прогнувшись, на этот раз с многокилометровой вышки - встретить лобовой-любовный таран хоть с землёю, хоть с поверхностью океана, а на самом деле с хлипким её болотцем на стройных ножках. Но вместо этого встретился с глазами своего проекта. Увидел и синеватую припухлость за аккуратным, полудетским левым ушком, антенну, точно ориентированную куда-то за Млечный Путь, ещё не затянутый в дымном иллюминаторе. Вот не вынырну же теперь никогда! Назло всем пропаду ни за понюх! Сейчас-то наверняка порвёт меня персональная дьяволица, словно тигра грелку. И будет всем счастье. Потом, гляжу, целая стая таких же точно ведьм также снарядилась и вовсю летит за мной в погоню. Подружки из фирмы, да и близ самозанятые шалавы срочно подтянулись по тревоге. Мужика добить святое ж дело! Всё бабьё сразу же становится во фрунт и немедленно объявляет всеобщую мобилизацию дарительниц жизни, порешивших аннулировать все-все свои дары.

Едва оторвался, но аварийное дыхание так и не выправил, какой там, и срочно катапультировался на свой, земной диван. Мигом загасил тепловой след своего разума, чтобы всполошённые ведьмы не запеленговали и не накрыли своей артой. Тут же погасли и глаза обворожительной чертовки, наливавшей мне по заданию лукавого Бормана упоительной цикуты. Как на палубу авианосца вывалился из-под облаков. Короткий тормозной пробег, внезапно кончился и диван… Закачался у самой кромки по-над бездонным океаном, но вновь устоял, приседая на хвост.
Ф-Фу! Живо-ой! Рисковый же я пацан, сам себе доложу, однако. От какой ведьмы с её кагалом оторвался! Какой тигрице попытался в одно место макаронину вставить! И жив остался. Ёк-макарёк!

Что же теперь делать, если ещё и такие сны начнут сбываться?! Ясно же, что как ударные дроны, эти птеродактили таким образом вновь наводили своё небытие на мою явь. Готовились сбрасывать на меня всё, что несли в когтях. Совсем не спать?! Бодрствовать, не переставая?! Или всё-таки не обращать на них внимания?! Тогда в следующий раз это алчное отродье как раз там меня и достанет. Точно порвёт, изнутри. При так и не состоявшихся явленьях здоровья во все мои органы, с метастазно множащимся переутомлением, со злокачественной персеверацией и навалившихся проблем резко возрастает вероятность не проснуться вовсе.
Зачем мне это надо, когда впереди столько дел?! Как радикально оптимизировать их, ума не приложу. Кстати, а что есть ум?! А-а, уже опускаясь в явь, вспомнил дефиницию. Это то, от чего горе бывает. Тогда и нечего ни к чему его прикладывать. Пусть так сгинет, на корню.