Клаус и Кэролайн. Хэппи Энд (дневники вампира)

Глава 4

Никлаус фыркнул, скрывая за внешней беспечностью дрожь и борясь с навязчивыми образами смерти, настырно лезущими в голову. От этих картин он не избавится теперь, наверное, никогда, и они крайне портили его новую жизнь. Он перевел дыхание, усилием воли отодвигая бесов в сторону.

- Дорогуша, ад нельзя уничтожить, он просто есть. Бонни Беннет сумела выжечь огнем всех застрявших в нем сверхъестественных существ, но ад с превеликим удовольствием принял новых, продолжая существовать, невзирая на вашу необоснованную веру в его исчезновение. Также как и все созданные ведьмами иные миры вроде тюрем для самых отъявленных негодяев или подобий рая.

Обогнув последний разделяющий их мольберт, Никлаус остановился прямо перед Кэролайн, глядя в ее широко раскрытые глаза, взирающие на него с дикой смесью невысказанных эмоций. Ее рука поднялась решительно - совсем не как прежде, когда она была неопытной юной школьницей, недавно обратившейся в вампира - и коснулась небритой щеки, затем вторая, и этот доверчивый жест мигом стер с лица первородного самодовольную ухмылку.

- Это, и правда, ты, - прошептала Кэролайн и, как всегда, сделала совершенно не то, что он ожидал: приподнялась на цыпочки и крепко обняла его за шею, задыхаясь.

Мгновение Клаус стоял, остолбенев от собственной борьбы, ненавидя ощущать себя слабым. Но потом сдался, закрыв глаза и позволив чувствам завладеть им, хотя бы на секунду притвориться, будто он нормальный. Его руки неуверенно поднялись и легли на тонкую талию, а в следующую секунду уже прижимали женщину со всей силой.

Она отстранилась слишком быстро. Даже не заметила его мучений, или только сделала вид, как и всегда.

- И почему ты здесь? - вскричала вампирша, снова превращаясь в отчитывающую ребенка сердитую перфекционистку-мать. - Почему ты не с Хоуп?!

Никлаус невольно отшагнул прочь и передразнил гримасу Кэролайн, напомнив тем самым, как сильно он ненавидит любое принуждение.

- Я знаю, что она живет и работает в Лондоне. У нее хорошие друзья и она прекрасно выглядит - нисколько не постарела за эти годы. Не знаю, заслуга ли это ее магических способностей или унаследованной крови вампира… Я был там.

- И как давно? - Кэролайн сосредоточено высчитывала в уме возможности отца на воссоединение с дочерью и, видимо, пришла к неутешительным выводам. - Ты ведь не показался ей, верно? - проницательно предположила она и ткнула пальцем в правый нижний угол ближайшей картины, на ненастоящее имя художника. - Ты скрываешься. Но почему?

- Послушай меня, дорогуша, - разозлился Никлаус, что снова приходится на пальцах объяснять причину, которая очевидной была, как всегда, только для него. - Я слишком дорого заплатил за безопасность оставшихся в живых родственников и не собираюсь портить достигнутый мир своим внезапным появлением. Как часто Хоуп попадала в неприятности за эти семьдесят лет, скажи мне?

Кэролайн смотрела на него с негодованием, в уме перебирая слова возражения, но так и не нашла их: пока он отсутствовал, дочери действительно редко что-либо угрожало.

- Ты молчишь, - указал он на данный неприятный факт, перекладывая кисти, чтобы занять руки, которые начинали дрожать от сдержанного гнева. - Потому что я прав.

- Но это же неправильно, - упрямица почти топнула ногой, как маленькая девочка, напомнив Клаусу себя прежнюю - непосредственную и немного наивную идеалистку, источающую вокруг себя свет, которого он не имел права коснуться.

- Нет, это правильно, дорогуша, - рявкнул он раздраженно, ненавидя себя за то, что все его существо ищет повод уцепиться за убеждения Кэролайн и вновь, как делал всю тысячу лет, пойти на поводу у своего махрового эгоизма. Ему понадобилось целых пятнадцать лет - время взросления Хоуп, - чтобы научиться ставить чьи-то счастье и безопасность превыше собственных удовольствий. И чрезвычайно трудно было сопротивляться пагубным желаниям теперь, когда та, что много лет твердила ему об исправлении и искуплении, теперь толкала его в обратном направлении, в своей простодушной манере полагая, что это не приведет ни к чему плохому. - Правильно, потому что только так я могу защитить свою дочь! Она давно оплакала меня, выросла и обрела новых друзей. Незачем ворошить прошлое, в котором поджидает только смерть. Мои враги оставили месть в покое, узнав о моей смерти, но они выстроятся в очередь, как только до них дойдут слухи, что я вернулся. И все, кто в этот момент будут рядом со мной, окажутся на линии огня.

Никлаус вздрогнул от прикосновения маленькой женской руки, сжавшей его плечо. Вся горечь, которую он выплескивал изнутри с помощью яростных и жестоких слов, комом встала в горле.

- Если ты не хотел, чтобы кто-то тебя узнал, зачем заявился в Мистик Фоллс? - прервала Кэролайн его излияния другим, очень мягким и сочувствующим голосом.