Клаус и Кэролайн. Хэппи Энд (дневники вампира)

Глава 5

- Я… не знаю, - солгал первородный, избегая смотреть ей в глаза, но не справлялся и то и дело встречался с ее потеплевшим взглядом.

Вампирша с улыбкой постучала по подписи художника аккуратным ухоженным ноготком.

- Ник Хоуплесс, - укоризненно прочитала она. - Серьезно?

Он поднял брови.

- С тем же успехом ты мог написать и свое полное имя, - пояснила девушка, закатив глаза. - Да я заподозрила тебя, едва это увидела!

- Ты потому и пришла сюда? - заметил он, отвернувшись, чтобы скрыть самодовольную ухмылку. Его слова противоречили намерениям, и он прекрасно это понимал. Но разве мог воскресший бессмертный, привыкший получать все, что хотел, перебороть все свои искушения? Некоторые из соблазнов были слишком велики…

- Конечно, у меня были кое-какие сомнения - вдруг кто-то просто пародирует твой стиль, - пространно рассуждала Кэр, не замечая крайнего удовлетворения на лице прогуливающегося между мольбертами гибрида. - Но я была практически уверена. А уж когда увидела в чаше кровь… Кстати, - сморщила она идеально гладкий носик, - что это за запах? Как будто у тебя корова в холодильнике сдохла…

- Кэролайн, - безнадежно позвал Клаус, с досадой следуя за невыносимо упрямой женщиной, в буквальном смысле сующей нос не в свои дела. Она, как хищница на охоте, по запаху безошибочно обнаружила нужную дверь и, распахнув ее, стала спускаться в подвал. - Кэролайн!

Теперь он был зол, но ему ничего не оставалось, кроме как отправиться за ней и выслушать новую порцию претензий.

- Господи!!! - ахнула она, включив свет и оторопело уставившись на груду гниющих тел. Прислонившись к шершавой стене лестницы, Клаус скрестил руки на груди, смиряясь с неизбежностью очередной выволочки от вампирши, почему-то решившей никогда не пить кровь из людей. - Боже мой, Клаус, что ты наделал?!

- Я был голоден, - безмятежно сознался он. - Не волнуйся: здесь нет жителей Мистик Фоллс, этих людей подбирали за городом, на заправках, дорогах…

Оглянувшись, Кэр уставилась на него в ужасе: как будто имело значение, знакомые это люди или нет. Они были невинными жертвами, а Кэролайн не выносила ничьих убийств. Хотя и знала прекрасно, что Клаус совсем не такой, каким ей хотелось бы его видеть.

- Приберись здесь к следующему моему приходу, сожги тела, - раздраженно приказала она, окатив первородного самодура физически ощутимым эмоциональным холодом, когда проходила мимо, напористо стуча по деревянным ступеням каблучками.

- К следующему разу… - заметил он, расплывшись в улыбке, и тенью последовал за взбешенной женщиной.

Она повернулась и строго посмотрела на него, устанавливая дистанцию, которую держала всегда, как он ни старался разрушить этот ненавистный ему невидимый барьер.

- Конечно, я же собиралась купить твои картины. Ты ведь не будешь против продать их?

Клаус неопределенно взмахнул рукой, предлагая выбрать любые. Он мог подарить ей все, стоило только попросить. Но вряд ли Кэролайн согласится на это, по крайней мере не настолько быстро.

- О нет, - заявила она, нахмурившись при взгляде на мрачные черные полотна, от которых ее пробивала дрожь, - только не такие. Я думала попросить тебя нарисовать что-то более… нейтральное. Помнишь, раньше у тебя было много пейзажей?

Она задала вопрос, который подразумевал определенный заказ. Клаус промолчал, что могло означать его согласие, но он просто не был уверен, что способен сегодня вернуться к тем светлым творениям. Его душа всегда была полна темных метаний, но сейчас она была черна как никогда.

- Я с удовольствием украшу твоими полотнами свою школу, - Кэролайн быстро взглянула на художника, словно испугавшись того, что могла добавить лишнего. Бросив короткий неприязненный взгляд на жутковатых чудовищ, она заторопилась к двери. - Надеюсь, тебе хватит на это недели? Ты говоришь, что уже месяц живешь тут, а нарисовал тридцать восемь картин? Когда ты спишь?

- Я не сплю, - мрачно пробормотал Никлаус себе под нос, обнаружив среди рулонов бумаги спрятавшуюся бутылку, и теперь ища чистый бокал, чтобы налить бурбон. Потерпев поражение, он сделал глоток прямо из горлышка, наслаждаясь обжигающей жидкостью, струящейся в желудок.

Кэролайн его не услышала: она продолжала тараторить о своем. Когда эта женщина хотела притвориться невнимательной, у нее это отлично получалось.

В конце концов она ушла, оставив после себя шлейф приятных женственных духов, звона своего голоса под потолком и затихающего урчания мотора. Оставшись в оглушающей тишине разваливающегося дома, Никлаус медленно поставил бутылку на стол, оперся руками на столешницу, опустил плечи и мучительно закрыл глаза, погружаясь в глубины своего страшного одиночества, кишащего чудовищами. Вместе с уходом Кэролайн свет померк и вокруг снова сгустилась непроглядная тьма…