Клаус и Кэролайн. Хэппи Энд (дневники вампира)

Глава 11

- У меня были парни, Клаус. О, поверь, я не собиралась ставить на себе крест и у меня за эти годы было много парней! - повернулась она, утопая в подушках и глядя на любовника с вызовом, будто изо всех сил пыталась убедить его в том, что у нее все просто отлично. - Но с годами возникали новые сложности. Вампиры в Мистик Фоллс с уходом братьев Сальваторе перевелись, а кто еще захочет связаться с чудовищем вроде меня, да еще и обремененным двумя детьми? Ведьмы и оборотни ненавидят вампиров, а люди - боятся. Последний мой парень был человеком, но я не могла больше встречаться с людьми.

Кэролайн улыбнулась, в задумчивости не замечая, с какой очевидной потребностью ее пальцы тянутся к лицу Клауса и изучают его.

Перевернувшись на живот, мужчина смотрел на женщину неотрывным взглядом, расслабленно слушая историю ее жизни без него.

Он думал об ее последних словах, сказанных перед тем как он пошел на смерть, о том что она никогда его не забудет.

Она говорила о бывших любовниках с легким чувством сожаления, а иногда даже без него, а больше всего вдохновляло первородного то, что она прямо сейчас лежала в его постели. Возможно, она даже сама не отдавала себе отчета в том, что выполнила то давнее обещание.

- В конце концов для нас имеет значение только семья - тебе ли этого не знать, - Кэролайн взглянула на Клауса строго. - Наши любимые уходят, наши друзья умирают или выбирают жизнь, в которой нас нет, и только семейные узы никогда не рвутся. Вы с братьями и сестрами столько раз оказывались на грани войны, переживали бесконечные предательства и потери, но перед лицом общего врага всегда действовали заодно. И вы любили друг друга, даже когда люто ненавидели!

С этим не поспоришь. Уж сколько раз Элайджа и Ребекка прощали Никлауса за лишение их жизни и свободы, и не сосчитать.

Даже Коул, которого сердечная привязанность почти не связывала с семьей, поддержал их в трудную минуту. И Клаус знал, даже в мгновения, когда от ярости и переполнявшей обиды вонзал в их сердца клинки, что делает это из любви - в противном случае вместо ножа, дарующего длительный сон, он бы использовал лишающий жизни кол из белого дуба и равнодушно смотрел на улетающий в небо пепел.

- Поэтому ты должен сообщить своим родным, что жив! - сердитое заверение Кэролайн шло вразрез с убеждениями Никлауса. - Ты просто не можешь сидеть и прятаться здесь. Коул, Ребекка и Хоуп имеют право знать, что ты вернулся!

- Не впутывай в это Хоуп, - почувствовав небольшое раздражение, Клаус сел, резко потеряв благодушный утренний настрой. Он представил свою дочь: к ней со всех сторон тянули когтистые лапы бесы, нарисованные на его полотнах - убийцы, которых он наплодил своими поступками за свою прошлую совсем не праведную жизнь. Ему это не нравилось.

- Почему? - глаза Кэр возмущенно сверкнули. - Она так рано лишилась обоих родителей, оплакивала тебя, скучала столько лет. Ведь ты же не думаешь, что она тебя забыла? А если бы ты считал, что она умерла, хотел бы знать, что она вернулась к жизни?!

Никлаус посмотрел на Кэролайл почти с ужасом. Лежащая на роскошной постели, обнаженная и красивая, она сейчас была похожа на дьяволицу во плоти, искушающую его сделать то, чего он отчаянно желал и с чем, тем не менее, не мог согласиться.

- Нет, Кэролайн, нет! - он раздраженно вскочил и отвернулся спиной, борясь с подступающим гневом, который никогда не умел хорошо контролировать. - Я не затем вернулся в этот мир, чтобы испортить все!

- Но ты уже испортил, - безжалостно продолжала вампирша, ее звонкий голос приближался, звенел в нагретой тишине старого, пахнувшего сухим деревом и красками дома, проникал под кожу и неприятно цеплял нервы. - Ты ворвался в мою жизнь и перевернул ее. Очнись, Клаус - я лежу в твоей постели, голая! Ты думаешь, после этого ничего не изменится?! И твои мифические враги не нагрянут в Мистик Фоллс, чтобы расправиться со мной?!

- Замолчи, - простонал он, отворачиваясь от настырной и прямолинейной девицы, рушащей его чувство счастья, которое едва успело наклюнуться впервые за столетие. Наверное, дьявол посчитал, что семидесяти лет страданий недостаточно за тысячу лет зла. Сегодня утром Никлаус был умиротворен, как никогда, и что теперь?.. Сейчас он почти ненавидел Кэролайн за ее жестокие правдивые слова.

- Когда ты написал на картинах свое имя, тебя совсем не заботило, что будет со мной!

- Прости! - прорычал он с негодованием, которое с трудом походило на раскаяние.

- Прости?! - возмущенно вскричала Кэролайн, преследуя Никлауса, пулей вылетевшего из спальни. - И это все, что ты можешь мне сказать?!

- Я… я не думаю, что на это имя обратит внимание кто-то, кроме тебя…

- Кто ты и что сделал с Клаусом Майклсоном, которого я знала? - сердилась Кэролайн, не замечая, как сильно звук ее визгливого голоса ранит и заводит дремавшего внутри Клауса первородного убийцу. - С чего для тебя вдруг стала важна безопасность твоих родных? Когда это ты боялся за кого-то, кроме себя?

- Это случилось тогда, когда у меня родилась дочь!!! - резко развернувшись на пятках, Никлаус прорычал это Кэролайн в лицо, так что на миг она испуганно открыла рот и отшатнулась.

Но не успокоилась.