Клаус и Кэролайн. Хэппи Энд (дневники вампира)

Глава 12

- Послушай меня, Ребекка еще жива. Уверена, она захочет поделиться с тобой своими достижениями, показать своих замечательных детей, еще хоть раз увидеть брата! А Коул? Ты никогда особенно не любил его, но разве он не заслуживает знать, что его семья вновь может воссоединиться, хотя бы частично? А Фрейя? Твоя любимая старшая сестра, которая столько сделала для тебя и для защиты твоей дочери, и которая снова осталась одна, когда ты и Элайджа решили уйти. Сейчас ей должно быть очень много лет, и она наверняка будет рада увидеть тебя перед смертью. - Подняв ладонь, Кэролайн приложила ее к груди мужчины напротив сердца. - Хочешь, я позвоню им сама?

Глаза Никлауса от ужаса округлились.

- Ты знаешь телефоны моего брата и сестер?! - потрясенно выдохнул он.

- Нет, но наши ведьмы без труда отыщут их с помощью любой твоей вещи, - дерзко заявила Кэролайн и схватила лежащую на столе кисть, испачканную высохшей кровью. Она потянулась к голове мужчины и без предупреждения вырвала его волос, заставив Клауса злобно зашипеть. - Это подойдет.

- Хватит! - теперь первородный вампир был по-настоящему зол. Ярость кипела в нем, огнем расползалась от груди до кончиков пальцев, туманила голову. От нежных чувств к Кэролайн в сердце не осталось ничего, кроме опустошающей черноты, ненависти и разочарования. Он был готов почти на что угодно, лишь бы заткнуть ее стервозный рот.

- Хватит?! - наступала она, не замечая надвигающейся бури. - Я остановлюсь, только когда ты перестанешь вести себя, как ребенок! Спрятался тут, прикрылся чужим именем, придумываешь неправдоподобные отговорки, лишь бы не встречаться лицом к лицу с теми, кто тебя любит!

- Прекрати, Кэролайн!!! - заорал он в лицо несносной женщине, в последнем отчаянном усилии пытаясь не сорваться, а вразумить ее. Его рука поднялась и сжалась в кулак, дрожа, остановилась перед лицом вампирши. Его голос наполнился звериной яростью: - Я пытаюсь защитить вас всех!!!

- Если бы ты был поумнее, то понял бы, что защитить кого-то можно, только находясь рядом, - спокойно выдержав приступ гнева гибрида, выплюнула в его лицо Кэролайн. И в эту минуту так сильно напоминала его отца, что Никлаус сломался. Мгновение он смотрел на женщину, которую так долго и безответно любил, а теперь, чувствуя жжение слез в своих глазах, понял, что снова ошибся. Он был одинок раньше и останется таким навсегда. На этом свете нет больше никого, к кому бы он стремился и с кем хотел бы разделить минуты радости. Он был во тьме… и для него уже не существовало исцеляющего душу света…

Взрычав от боли, Никлаус отвернулся, ненавидя слезы, бегущие из его глаз, ненавидя собственное бессмертие, принесшее ему одно только горе за тысячу лет. Ненавидя Кэролайн, так легко растоптавшую ростки его робкой надежды на спасение; возможно, и на счастье.

- Ну что ж, - деловито, будто ничего плохого между ними только что не случилось, заявила Кэролайн, нарочито громко шествуя к входной двери. Она уже была одета. - Если этого не можешь сделать ты, я сделаю это за тебя. Нужно нести ответственность за свои поступки, Клаус Майклсон, - она обернулась с вызывающим видом. - Начну с Хоуп: у меня есть ее номер, и я сегодня же ей позвоню.

- Ты этого не сделаешь!!! - Никлаус прытко рванул к двери и перехватил Кэролайн за запястье, заставив ойкнуть от боли.

- А то что? - гордо вздернула она подбородок. - Убьешь меня? Заставишь какую-нибудь ведьму связать меня заклинанием? Принудить меня ты не сможешь - в моей крови полно вербены!

- Я хочу увидеть дочь, - Никлаус слышал, с каким жалким отчаянием зазвучал его голос, умоляющий, слабый. Но он был готов на все ради своего ребенка, даже вот так вот отвратительно унижаться, что претило самой его природе. - Но, прошу тебя, Кэролайн, не надо! Я ей уже достаточно навредил, она заслуживает счастливой, спокойной жизни без призраков из прошлого, несущих только смерть и разрушения. Я уеду сегодня же, и ты никогда меня больше не увидишь, только умоляю - оставь в покое Хоуп!

- Чего ты так боишься? - прищурилась вампирша, и этот взгляд пронзал его насквозь, словно змея, вползающая в живот и кусающая изнутри. - Того, что она возненавидит тебя за то, что ты прятался тут целый месяц как трус? Или что она не простит тебя за очередную гору трупов ни в чем не повинных людей, которых твоя дочь, кстати, за свою жизнь ни одного не убила?

Клаус тяжело дышал, в ужасе смотря на Кэролайн; ему на мгновение даже послышались стоны двух десятков людей из подвала, как напоминание об убийствах, которые он совершил со свойственным ему абсолютным равнодушием к чужой судьбе.

- Ты прекрасно знаешь, Кэролайн - как только новость о моем воскрешении прокатится по миру, здесь выстроится очередь из желающих снова отправить меня в ад.

- Ты сам виноват, что создал себе столько врагов! Где бы ты ни бывал - ты же как опустошающее торнадо, оставляешь после себя руины чьих-то жизней. Губишь целые семьи, убиваешь их любимых, родных. Ты не щадил даже своих братьев и сестер. Сколько раз ты вонзал в их сердца клинки? Почему ты считаешь, что после всего, что сделал плохого, ты имеешь какое-то право избегать заслуженного возмездия? Почему думаешь, что прятаться от врагов лучше, чем заявить о себе и встретиться лицом к лицу с последствиями своего зла? Почему твоя дочь - твоя плоть и кровь, рожденная от греха - заслуживает жизнь в безопасности?

Клаус чувствовал, как шевелятся волосы у него на голове. Все его тело стало холодным, как будто он очутился в могиле.