Клаус и Кэролайн. Хэппи Энд (дневники вампира)

Глава 16

В помещении сразу стало на несколько градусов холоднее. Клаус чувствовал, как воздух электризуется невысказанным гневом, и просто ждал, когда Кэролайн даст ему ход. У нее была причина злиться, более того, Никлаус хотел, чтобы она взбесилась, чтобы накричала на него. Чтобы она снова возненавидела его. Так им обоим будет легче.

- Ты хочешь сказать, - на выдохе начала она, неудержимо повышая голос от возмущения, - что битый час уговаривал меня только ради того, чтобы сразу бросить?! Ты хочешь сбежать, как делал это всегда, при первой трудности, потому что не знаешь, как с этим бороться?! Серьезно?!

Он молчал - знал, что пауза не продлится долго, что Кэр еще не закончила. Он давал ей возможность самой осмыслить это и принять.

- Клаус, это глупо! - она попыталась повернуть его к себе за плечо, но он зарычал на нее как зверь. - Глупо сразу сдаваться! В моей школе есть ведьма-психиатр, она работает с подобными случаями. Ты, конечно, не новичок-подросток, но и тебе, если ты решишься с ней поговорить, уверена, можно оказать необходимую помощь! Доверься мне.

- Слишком поздно, дорогуша, меня уже не изменить, - раздраженно отказался он, ненавидя саму мысль о том, чтобы делиться своими личностными проблемами с какой-то неизвестной женщиной.

У него уже был подобный опыт: Камилле О'Коннел понадобился не один месяц и недюжинная удача, чтобы Никлаусу захотелось открыть перед ней душу. Но и тогда он не сразу смог быть честен до конца - Ками клещами вытаскивала из него признания.

Клаус не сомневался, что дважды войти в эту реку у него не получится, да он и не хотел. Он помнил, чем закончилась та игра: чудесная, добрая женщина трагически погибла. Он не собирался смотреть, как такая же участь постигнет Кэролайн.

- Ты не можешь бросить меня вот так! - обиженно кричала на него Кэр, даже кинула кисти ему в спину, пытаясь заставить его повернуться. - Просто вышвырнуть, как твою… шлюху, сразу наутро?! Клаус, ты не такой козел! Поговори со мной!

- Уходи! - закричал он на нее в ответ, приходя в ярость оттого, что она его не слушает.

Ненавидя себя за то, что ему так сильно хочется поддаться своей слабости и отменить решение. Чтобы не уступить соблазну, он предпочел сыграть на самой темной своей стороне, не раз выручавшей его в моменты, когда ему необходимо было скрыть истинную боль.

- Убирайся!!! - он развернулся, его глаза вспыхнули желтым огнем превращающегося гибрида. Веки стали чернеть, за губами отчетливо обозначились острые клыки, превращая лицо в маску осатаневшего зверя. - Пошла прочь!!!

Кэролайн испуганно отшатнулась и с недоверием покачала головой. Половину минуты эти двое смотрели друг на друга - никто не желал уступать, - а затем Кэр сдалась. Ее обида была слишком глубокой, чтобы искать правду прямо сейчас.

К тому же, по опыту она знала: если Клаус что-то решил, никто, даже она, не сможет его переубедить. Скорчив злую рожицу, вампирша исчезла, оставив после себя воздушный вихрь.

Пару секунд Никлаус слышал, как она стремительно одевается в спальне, а потом хлопнула дверь, и дом опустел…

Медленно черные веки гибрида стали нормальными, желтые глаза потухли и заблестели от влаги. Злость на самого себя затопила все его естество, она искала выхода, и это точно не были бы примитивные слезы.

Яростно заорав, Никлаус метнул через все помещение полуживой мольберт, пробив насквозь стену. Придя в неистовство, он перевернул кровать и бросил в тяжелую портьеру тлеющее в камине полено.

Ткань бодро занялась, огонь легко вскарабкался вверх, подсказывая первородному наилучший выход. Вскоре старый, едва отремонтированный дом полыхал, сжигая часть жизни, которую гибриду следовало никогда не начинать.

Стоя в центре беснующегося пожара и любуясь делом своих рук, глотая вонючий черный дым, Никлаус пошел прочь без колебаний и сожалений.

Мольберт попался ему на пути - в клубах дыма проходя через студию, Клаус об него споткнулся. Он поднял упавшую под ноги картину - это оказалось изображение с лицом Кэролайн, еще не тронутое огнем. Криво усмехнувшись, художник взял его с собой.

Вскоре его блестящая черная Феррари, которую он заполучил с помощью внушения месяц назад, уносилась вдаль, в направлении, которое даже самому Клаусу было неизвестно…